Глаза у неё были того же оттенка, что и волосы, но, когда она посмотрела на него, взгляд стал жёстким. Он снова вздохнул.

— Ты опоздала на пять минут.

Она закатила глаза и вытащила шнурок из кармана джинсов.

— В отличие от тебя, я люблю смывать краску.

Он пожал плечами.

— И это занимает у тебя пятнадцать минут?

Она подошла ближе, чтобы открыть дверь. От неё пахло краской, скипидаром и апельсинами. У него, должно быть, окончательно поехала крыша, потому что этот запах невероятно возбудил его.

Первые три месяца их совместной работы он был её напарником. День за днём он вдыхал этот запах, пока они трудились бок о бок. У него были амбиции, целеустремлённость и желание произвести впечатление на начальство, и всё же её аромат проникал ему под кожу, заставляя иногда забывать о цели. С тех пор прошло так много времени, а она всё ещё умела выбивать его из колеи.

Она пробормотала что-то слишком тихо, чтобы он смог расслышать, а затем добавила:

— Это займёт у меня столько времени, сколько потребуется. — Она потянулась к дверной ручке. — Давай сделаем это быстро. Всё должно пройти безболезненно и легко.

Он рассмеялся, хотя хрипотца в её голосе раздражала его.

— Я провожу с тобой время. И об «безболезненно» тут речи быть не может.

Она распахнула дверь.

— Тори сказала, что всё необходимое находится сзади. Давай попробуем сделать это за один заход.

Он последовал за ней, и дверь с грохотом захлопнулась. Послышался металлический щелчок, но он был слишком занят тем, чтобы не отставать, и не придал этому значения.

— Нам и ленты нужны?

Полки в комнате были заставлены бутылочками с лаком, восками, шлангами и кистями. Столы занимали большую часть пространства у левой стены, рядом с мольбертами. Пахло здесь не лучше, чем в одной из их лабораторий, но, по крайней мере, сохранялось подобие порядка.

— Нам нужны воздушные шары, бумажные тарелки, пластиковые вилки и ложки и наполовину заполненный баллон с гелием, — сказала она. — Тори и Лэнс устраивали вечеринку в прошлом году, и у них осталась куча всего.

Они то входили, то выходили. Он украшал одну часть комнаты отдыха, она — другую. После этого короткого разговора им, возможно, не пришлось бы общаться до следующего общего собрания. Какое-то время он мог притворяться, что ошибки не было. По его мнению, неудача с картиной и то, как он всё испортил между ними, были одним и тем же. Он хотел забыть и то, и другое. Хотел, чтобы Хезер была просто ещё одной коллегой — той, с которой он слишком занят, чтобы разговаривать.

— Звучит неплохо, — согласился он, ощущая, как по спине ползёт напряжение. Она была слишком близко и слишком хорошо пахла.