Но этого не случилось.

Я закрыла свой блокнот для рисования и убрала его в ящик стола. Как всегда, мой взгляд устремился на дом, напротив, в то окно, где обычно спал виновник моих лучших снов и худших кошмаров.

С тех пор, как он признался мне в своих чувствах в машине, мы больше не оставались наедине. И с тех пор каждая клеточка моего тела жаждала снова побыть рядом с ним. Вы когда-нибудь ощущали такую боль, такое острое желание физической близости с кем-то? Как будто твоё тело нуждается именно в этом тепле, чтобы жить и восстанавливаться? Вот так я себя чувствовала.

Когда я ходила к Тейлору, мы проходили через гостиную по направлению к лестнице, и там, на диване был Тьяго — смотрел телевизор, или спал, лицом уткнувшись в руку... Иногда, проходя мимо его комнаты, я видела его за книгой, за компьютером или, Боже упаси, делающим отжимания без футболки под громкую музыку.

Я умирала.

Каждый раз, когда проходила мимо него и не могла поцеловать его — я умирала.

Мы обменивались взглядами, этого не отнять. Наши глаза искали друг друга, как жаждущий ищет воду в пустыне, нам нужен был глоток друг друга, чтобы выжить. И это пугало меня. Очень.

Тейлор оберегал меня, не отходил ни на шаг, опасаясь, что Джулиан появится и причинит мне боль. Отношения между братьями стали ещё холоднее. При мне они едва ли обменивались фразой. Тейлор будто специально избегал моментов, когда мы с Тьяго могли бы остаться наедине.

Это всё усложняло. Я едва его видела, не могла утолить тоску, не могла перестать скучать.

Но у нас хотя бы осталось окно.

В отличие от прежнего, теперь он оставлял занавески распахнутыми, чтобы я могла видеть его когда угодно. И я, в ответ на этот жест, делала то же самое. Наши окна были большими, от пола до потолка, и через них проникало много света. Считаете ли вы нормальным, что я передвинула свою кровать, чтобы, ложась спать, смотреть в окно на Тьяго, который тоже ложился?

Я сходила с ума, да, я знала это. Но он был мне нужен. Вот и всё.

В понедельник с утра лил дождь и дул сильный ветер. Когда я проснулась в половине восьмого и выглянула в окно, меня пробрал озноб — из тех, что подталкивают остаться под одеялом. Трудно вылезти из тёплой постели и покинуть уют комнаты, зная, что впереди длинный учебный день, защита проектов... и всё это приправлено сыростью дождливого дня. Но выбора не было. Нужно было попытаться вернуться к нормальной жизни.

Мои «подруги» — в кавычках, потому что я всё ещё сомневалась в искренности их дружбы — снова начали со мной разговаривать. В глубине души я чувствовала, что делали они это лишь потому, что после истории с Джулианом я снова стала центром внимания в школе, а им, как и всем остальным, хотелось услышать все подробности из первых уст — что же он со мной сделал.