— Это не ты ссоришься — это она, — сказала я, указывая пальцем на маму.

Гнев, страх, бессилие — всё кипело во мне, как в кастрюле с водой, вот-вот готовой взорваться.

— Камила! — возмутилась мама. — Это не шутки, и твоё мнение здесь не важно… Иногда любовь заканчивается, и...

— О, да брось ты! — перебила я её, вскочив. — Не любовь закончилась, а деньги!

Я посмотрела на отца — он избегал моего взгляда и смотрел в пол.

Боже… он этого не хотел.

— Как ты смеешь?..

— Как я смею?! — взорвалась я. — Стоило только возникнуть трудностям, стоило лишиться своего спа, кабриолета и ежедневного шопинга — ты сразу подала на развод!

— Камила, хватит, — вмешался отец, пытаясь меня остановить.

— Не потерплю, чтобы ты так со мной разговаривала, избалованная девчонка, — сказала мама, не дав ему договорить.

— Я избалованная?! — ахнула я.

Мама открыла рот, чтобы ответить, но отец резко ударил кулаком по столу.

— Хватит! — сказал он, и все замолчали. — Мы не будем спорить. Всё решено, Камила. Мы разводимся, и я понимаю, что тебе это тяжело. Нам нужно поговорить о будущем...

— Я поеду с тобой, — сказала я, не задумываясь. — Я не останусь с ней. Я не оставлю тебя, папа...

— Вы останетесь с матерью, — твёрдо сказал он, глядя на нас обоих.

Я совсем забыла о брате.

Посмотрела на Кэма — он молчал, просто смотрел на нас всех.

— Мы хотим сделать это максимально мирно. Вы останетесь в этом доме, а я перееду в квартиру, которую уже снял в Стоуни-Крик.

— Что?! — прошептала я, чувствуя, как в глазах наворачиваются слёзы. — Папа… я не хочу, чтобы ты уходил.

Я чувствовала себя ребёнком, но ничего не могла с этим поделать.

— Мы будем видеться по выходным...

— Ну, это ещё суд решит, Роджер. Не обещай девочке то, чего не знаешь...

Я взглянула на мать с ненавистью.

— Не называй меня «девочкой» и не начинай с судов. Если я захочу видеть папу — я его увижу, поняла?!

— Никто и не говорил, что ты не увидишь отца, — сжала губы мама. — Но пока ты несовершеннолетняя, ты будешь жить там, где я скажу, и делать то, что я скажу.

Я горько усмехнулась.

— Мне исполняется восемнадцать в январе. Осталось два с половиной месяца, и ты больше не сможешь мне приказывать.

— Камила... — снова попытался вмешаться отец.

— Нет! — отрезала я, глядя ему в глаза. — Как только мне исполнится восемнадцать, я перееду к тебе. И мне плевать, что ты скажешь.

Не сказав больше ни слова, я обошла стол в гостиной и, громко топая, поднялась в свою комнату.

Я не могла поверить. Не могла поверить.

Когда мне казалось, что мама уже не может опуститься ниже...

Я плакала, обняв подушку, и мне стало страшно от неизвестности, что ждёт впереди.

Как она посмела бросить отца? Это ведь она была неверной. Это она всех обманула. Это она разрушила две семьи.

Из-за неё умерла сестра Тейлора и Тьяго. Из-за неё Катя Ди Бьянко потеряла самое дорогое...

Это она должна была уйти из дома. Дом моего отца — ведь мать никогда не работала. Она была содержанкой, дочкой богатых родителей, которая с детства мечтала только о том, чтобы её содержали, пока она играет в домик, ездит на духовные ретриты и покупает сумки Chanel на распродажах.

Она была жалкой.

Я плакала, пока не уснула. Через несколько часов открыла глаза.

На улице уже стемнело, ветер с воем бился в стекло.

Я села на подушки, и вдруг кто-то постучал в дверь.

Я не ответила, но она открылась — и вошёл человек, которого я любила больше всего в этом доме.

— Ками... — сказал Кэмерон, подходя к моей кровати. — А что такое развод?

Я закрыла глаза и обняла его.

На следующий день нас в школу повёз папа. Меня он высадил у здания старшей школы, а потом свернул, чтобы подвезти моего брата к детскому отделению, которое соединялось с нашим зданием длинным коридором, где учащиеся художественного отделения обычно выставляли свои работы. Теперь, когда у меня больше не было машины, нас либо возили родители, либо я ехала на велосипеде. Больше всего страдал Кэм, ведь он начинал занятия в девять, а я — в восемь. Но ничего, когда я его привозила, он просто сидел во дворе и играл в приставку.

Я пересекла парковку и пошла дальше, погружаясь в переполненные коридоры. Больше не хотелось стоять снаружи, пока мои друзья курили, болтали, смеялись и вели себя так, будто они самые крутые в школе. Кроме того, мы с Кейт всё ещё не разговаривали, а остальные подруги, казалось, просто шли за ней повсюду.

Я дошла до своего шкафчика и начала собирать книги, которые понадобятся на следующий урок. Скоро начинался ноябрь, а это значило, что экзамены уже не за горами. Нужно было закончить проекты, представить их, защитить... и это ещё не считая внеклассной деятельности, которая была обязательна для большинства из нас, если мы хотели поступить в хороший университет.

Мысль о том, что мне нужно будет не просто поступить в Йель, а ещё и получить стипендию, изменила все мои планы. Я не могла позволить себе расслабиться — на кону стояло моё будущее, моя независимость... всё.

— Привет, красавица, — прошептали мне на ухо сзади.

Я улыбнулась и обернулась, прислонившись спиной к шкафчикам.

— Привет, — ответила я, чувствуя то тепло, в котором так нуждалась в тот день.

— Я думал, что сегодня я вас повезу в школу, — сказал Тейлор, убирая прядь волос с моего лица.

— Папа настаивал, — ответила я. — Забыла тебя предупредить, извини, — добавила я, осознав слишком поздно, что действительно должна была ему сказать.

— Не переживай, — ответил он, и я увидела, как его голубые глаза пробежались по моим чертам, а пальцы мягко коснулись моей щеки. — Ты плакала? — спросил он тогда.

— Нет, — автоматически ответила я.

— Ками...

Я отвернулась, закрыла шкафчик и пошла прочь.

— Увидимся на биологии, — сказала я, удаляясь, и снова спросила себя, почему не могу рассказать ему о своих родителях.

На самом деле, я просто не хотела, чтобы меня жалели. Не хотела, чтобы кто-то смотрел на меня с жалостью или сочувствием. Я хотела скрывать то, что происходит у нас дома, как можно дольше.

— Эй, Ками, подожди! — услышала я, как закричала Элли с другого конца коридора. Я остановилась и подождала, пока она меня догонит. — Как прошли выходные? — спросила она, и я сразу заметила, что ей немного неловко.

Я не винила её. Последние две недели я избегала всех, кроме Тейлора.

— Могли бы быть и лучше, — ответила я, направляясь к кабинету профессора Тривеки.

— Слышала про вечеринку в эту пятницу? — спросила она, игнорируя мой мрачный тон. — Поскольку Хэллоуин выпадает на будний день, решили отпраздновать его в пятницу у Арона.

«Ох, — подумала я. — Вечеринка у Арона Мартина...»

От одной только мысли об этом у меня начинала болеть голова. Хотя Хэллоуин я обожала... Любила наряжаться, украшать дом, есть конфеты... Но в этом году я ничего такого не планировала. Хотела просто отвести брата собирать сладости, а мой костюм должен был быть простым — простыня с прорезями для глаз. Я уже представляла, как Тейлор смеётся надо мной, пока мы ходим по району, держась за руки с моим младшим братом.

— Ты же придёшь, да? — с энтузиазмом спросила Элли.

— Не знаю, Элли... — сказала я, прикусив губу и заходя в класс. Я села на первую парту, и Элли села рядом.

— Ну же, — разочарованно сказала она. — Ты уже недели ходишь по этим коридорам, как скелет — никому ничего не говоришь, всегда такая грустная. Что происходит? Расскажи мне! Мы же лучшие подруги...

И мы действительно были ими. Из всех моих подруг я больше всего доверяла Элли, больше всего её любила и чувствовала с ней наибольшее родство. Но в последнее время я чувствовала себя чужой среди всех...

— Кейт хочет, чтобы ты пришла, — сказала она тогда, будто это вообще что-то значило для меня. — Она сказала, что хотела бы, чтобы мы все нарядились в одном стиле, как вы делали в начальной школе...

Элли была единственной, кто присоединился к нам позже, единственной, кто приехал из большого города — Нью-Йорка, и, следовательно, самой открытой. Вот почему мы так хорошо поладили. У Элли не было глупых предрассудков.

— Если я приду, то наряжусь так, как сама захочу, а не так, как скажет Кейт.

Лицо Элли озарилось.

— Это значит, что ты всё-таки придёшь?

Я посмотрела на радость в её карих глазах и поняла, что не смогу отказать.

— Если уж выбора нет...

Элли крепко обняла меня как раз в тот момент, когда в класс вошёл преподаватель.

— Так, достаём ручки и бумагу. Незапланированный тест по матрицам...

Мы с Элли с ужасом переглянулись.

«За что ты так со мной, карма?»

Экзамен у меня прошёл так себе. Последние недели я хоть и старалась учиться, но почти ничего не могла запомнить. В голове у меня была куча отвлекающих мыслей, и сосредоточиться было очень сложно. Глаза пробегали по строчкам, а мысли всё время возвращались к моим проблемам: родителям, подругам, которые вдруг начали меня ненавидеть, Тейлору и Тьяго... Я только надеялась, что это не помешало мне получить хотя бы четвёрку — на троечку я не могла себе позволить сдать.

Как только я вышла из класса, почувствовала вибрацию телефона в заднем кармане джинсов. Да, да, знаю — не стоит держать телефон в заднем кармане, но все мы иногда совершаем такие ошибки.

Это была мама.

Я посмотрела на экран и сбросила вызов.

Я не собиралась с ней разговаривать. Не собиралась говорить с ней до конца учебного года.