Он же реально думал, что Янина решила воспользоваться покровительством Софьи Терлоевой.

А девочка просто была в отчаянии… Ей протянули руку помощи, и она ее приняла.

И эта рука, считай, была едва ли не единственной за три года.

Три года!..

В башке начинало гудеть. Один кадр за другим… И везде Янина! Грустная, печальная, со слезами на глазах. Одна. Противостоящая целому городу. Целому городу!

Последний факт просто уложил его на лопатки.

Он как-то гуглил, откуда она родом. Небольшой пригород в десяти минутах от довольно крупного города. Не миллионника, конечно. Кажется, тысяч четыреста. Получалось, что большинство детей после окончания школы училось в нем. И связи-знакомства довольно крепкие были.

Со всеми вытекающими…

Суки…

Его распирало. Он дал слово. И он его, конечно, сдержит.

Касьян чуть пошевелился, устраиваясь удобнее.

Его первостепенная задача состояла в другом. Она здесь и сейчас. В настоящем и будущем.

Родители воспитали его хорошо. Много времени проводили с ним и Адамом за беседами, разъясняли про жизнь. Про то самое пресловутое «что такое хорошо». Про честь, про достоинство. Про то, как следует себя вести, а когда, может, стоит прийти за советом к более старшим.

Последнее ему точно нужно. Просто выговориться… Отцу. Касьян знал, что отец скажет то же, что и Янина. Но нужно… Иначе эмоции его просто раздерут. Или же реально сорвется.

И натворит дел…

А нельзя. Потому что у него теперь есть она.

— Я люблю тебя, — прошептал он, прижимаясь губами к ее затылку и втягивая знакомый запах ягодного шампуня.

— Я тоже тебя люблю, — спросонья буркнула Янина, устраиваясь удобнее.

Она даже глаз не открыла!

А его тряхануло.