Нет. Но ноги несли вперед, ее точно невидимая сила толкала.
Янина осторожно пошла по коридору, стараясь не скрипеть половицами. Точнее, паркетом.
Так же осторожно она спустилась вниз.
Касьяна она увидела в той же комнате. Он сидел у камина с початой бутылкой вина. Пил прямо из горла.
А ведь он не пьет. За время знакомства она ни разу не видела его даже за пивом. Точнее, видела, но за безалкогольным.
А тут… Горло свело неприятной судорогой.
Из-за нее все!.. Из-за нее…
А еще он почти сразу отреагировал на ее появление. Услышав ее шаги, повернул голову на звук.
Янину точно снесло невидимой волной.
— Не лучшая идея, Янин.
— Я знаю.
Они оба поняли, про что он.
Янина сделала еще несколько шагов к нему.
Он отвернулся и поднес бутылку к губам.
Она осторожно опустилась на шкуру рядом с ним, соблюдая дистанцию, достаточную, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Но достаточно близко, чтобы ощущать исходящее именно от него тепло.
Янина уставилась на огонь. Пламя плясало, поглощая поленья, и его гипнотический ритм немного успокаивал вихрь внутри.
— Не могу уснуть.
Она это ему сказала или себя оправдывала?
Касьян повернул голову к ней. Она видела боковым зрением его движения.
Чувствовала, насколько он близко…
И это пламя. Этот огонь.
Как в сказке...
А у сказок в большинстве случае счастливый конец.
— Еще не успокоилась? Что-то болит? — отреагировал Касьян.
Вот зачем он так?..
— Нет. — Для пущей убедительности она покачала головой, все еще не в силах встретиться с ним взглядом. — Просто... не люблю метель.
— Почему?
Янина замялась. Огонь давал успокоение, его тепло ласкало кожу.
— Папу в метель забрали.
Касьян не стал комментировать.
Наверное, он знал какую-то часть ее истории. Про то, что отца посадили и он умер в тюрьме — так точно.
Как Янина ни старалась, тоска о близких людях выедала душу. Еще не отболело. Да и отболит ли когда-то.
Касьян сделал еще один глоток вина, его горло двигалось медленно и размеренно.
— Тебе не предлагаю.
Она едва заметно улыбнулась.
— Не надо... я не люблю алкоголь.
Они замолчали. Треск огня и завывание ветра создавали интересный контраст.
Это молчание было странно комфортным, не таким тяжелым, как раньше.
— Расскажи о себе, — нарушил тишину Касьян. — Ты не спешишь раскрываться.
Янина, сама того не замечая, сгребла шкуру.
Вон он, удобный случай! Расскажи…
О тех флешбэках, которые не дают тебе спокойно жить.
Но Янина мысленно поставила блок. Сегодня и так было достаточно эмоций. Куда уж больше.
И это вечер еще не закончился.
— Привык, что девчонки в твоем обществе балаболят без устали? — Янина постаралась не выдать себя, даже улыбнулась.
Она видела, как вокруг него вьются девчонки. Слышала, с какой регулярной частотой его обсуждают.
А он...
Тут сердце пропустило удар.
Он ни разу при ней не проявил интереса к какой-либо другой девочке.
— Нет. — Касьян криво усмехнулся, снова делая глоток. — Я сам не особо разговорчив. Не люблю пустую болтовню.
— Я заметила.
Что-то в нем изменилось. Янина уловила эти изменения на уровне инстинктов. У нее на загривке волосы зашевелились, честное слово!
— А что ты еще заметила?
Пока она лихорадочно соображала, как увернуться от щекотливого вопроса, Касьян пошел ва-банк.
Он, точно делал это десятки раз, развернулся и лег ей на колени, запрокинув голову так, чтобы видеть ее лицо.
Пульс у Янины мгновенно разогнался до немыслимых частот.
— Эй… — протестующе прошептала она.
По ее телу прокатился жар. И огонь тут был ни при чем.
— Тс-с-с...
Он прикрыл глаза.
— Я ничего тебе не сделаю. Давай уже, Янина, рассказывай о себе.
Сердце ударило по ребрам. Адреналин скакнул до десятибалльной отметки. Это было безумием. Чистой воды.
Но мало того что она не скинула его с ног, так ее пальцы, будто живущие сами по себе, сначала осторожно опустились ему на плечо.
Какой же он... твердый. И горячий. Безумно просто.
И мускулы такие... впечатляющие.
Янина поджала губы. Она точно не спит? И она точно не попала ни в какую параллельную реальность?
Его штормило. Она знала. Его кидало из крайности в крайность. То, что между ними случилось часом ранее, — такой же выброс адреналина, как и у нее сейчас.
Он испугался за нее. Она это видела. Там, у машины…
А дальше все покатилось, понеслось.
И вот сейчас он лежал у нее на коленях. Дышал через раз. Его грудь поднималась и опускалась неравномерно. Он волновался, так получалось?
Этот вопрос был риторическим.
Она мысленно выдохнула.
И пошла дальше. Сместила руку выше. Пальцы сами скользнули в его короткие, удивительно мягкие волосы и начали их перебирать, ощущая каждую прядку.
Она глубоко вздохнула.
Треск камина успокаивал.
Присутствие Касьяна успокаивало.
— Последние три года были сложными, — начала она, голос все-таки дрогнул. — После папы все рухнуло. Мама тоже не справилась. Они сильно любили друг друга. Она старалась, я видела... Но не смогла. Я иногда думала, что их любовь как лебединая…
Она остановилась. Продолжать было тяжело.
Она почти ни с кем не разговаривала про то свое прошлое. Зачем? Те, кто был вокруг, и так все знали.
Крупное тело Касьяна напряглось.
— Ты хочешь такую же любовь?
Янина улыбнулась и еще плотнее начала всматриваться в огонь.
— Какие интересные ты вопросы задаешь.
— Какие уж есть.
Он вроде бы улыбнулся.
— Я очень благодарна твоим родителям за помощь. Меня же и в институт не хотели брать... там, у себя. Некоторые люди постарались. Мне в глаза сказали, что я вылечу. Что найдут причину.
— Суки…
— Касьян…
— Но ведь суки…
— Не ругайся.
— Ок. Продолжишь?
— Что говорить-то? Так и живу… Иногда кажется, что я все время бегу, но не могу никуда прибежать.
Она говорила, а ее пальцы продолжали нежно перебирать его волосы.
Он даже голову подставлял под ее ласки… Это она потом поймет.
— А у нас?.. Ты адаптировалась?
А это был сложный вопрос. С подковыркой.
— Да…
Она хотела добавить «благодаря тебе», но не решилась.
Они и так перегнули сегодня палку.