И шум в ушах…

Янина молчала. Точно в замедленной съемке подняла руку и дотронулась до его колючей скулы. Оброс… Не брился…

Темнота в комнате была не абсолютной. Свет луны пробивался сквозь щели в шторах, ложился полосами на пол и на кровать.

— Не бойся, хорошо? Если что-то пойдет не так, — он шумно сглотнул, и его кадык нервно дернулся, — говори. Поняла меня?

Она быстро-быстро кивнула.

Вот так у них во всем. С первого же взгляда. Противоречия и безумное притяжение. Из одной крайности в другую.

Его руки, упертые в матрас по обе стороны от ее головы, были двумя опорами ее нового, сузившегося до размеров этой кровати мира. От Каси пахло горным воздухом, деревом, теплой кожей и чем-то острым, мужским.

Тем, что рождало тяжесть внизу живота.

Она хотела его.

Касьяна.

Пусть он будет ее первым.

Пусть он будет ее… единственным?

Блажь, конечно, но какая верная в моменте!

— Я не боюсь, — выдохнула она.

Она не врала. Она не боялась. Его так точно. Не здесь и не сейчас.

Да и если вспомнить… Хотя бы раз Касьян сделал что-то, что причинило ей физический вред или повлекло нечто нехорошее?

Нет. Тысячу раз нет…

Касьян склонился ниже, его дыхание стало осязаемым. Оно коснулось ее щеки. Скользнуло к шее, заставив Янину непроизвольно сглотнуть.

И, наконец, достигло губ.

Янина чувствовала его всем существом, каждым нервным окончанием. Тело выгнулось в немом, древнем порыве, и, прежде чем она осознала это, она уже тянулась к нему навстречу, сама, без каких-либо мыслей, повинуясь жгучему магнетизму.

Их губы встретились. Снова. Сначала неуверенно, вопросительно. Потом жажда взяла верх. Они целовались. Еще и еще. Губы к губам. Его язык скользнул в ее рот, и у нее перехватило дыхание. Исчезло все. Абсолютно. Было только его вкус и тяжелое тело, нависшее над ней.

Руки Касьяна скользили по ее бокам, обжигая кожу даже через ткань. Он касался ее плеч, спины, талии, бедер. Каждое прикосновение было будто маленьким открытием, новым законом, который он писал для ее тела. Она тонула в этом, теряла границы, переставала понимать, где заканчивается она и начинается он.

— Раздену тебя? — Хриплый голос Каси прозвучал прямо у ее уха, и от этой хрипотцы ее снова пронзила сладкая дрожь.

— Да.

Кася приподнялся, и холодок ночного воздуха коснулся ее кожи. Он снял с нее свитшот одним точным движением. Потом взялся за пряжку на джинсах. Металл звякнул в тишине, молния распахнулась с резким звуком. Он стянул джинсы с ее ног, не спеша, не делая лишних суетливых движений. Янина ему за это была отдельно благодарна.

Страх нет-нет, а пробирался внутрь.

Ее первый раз… С ним…

Она пыталась рассмотреть его лицо. Более того! Ей хотелось… Но света было все-таки ничтожно мало.

А может, и к лучшему. Потому что теперь она лежала в одних белых хлопковых трусиках, чувствуя себя невероятно обнаженной и уязвимой под его пристальным взглядом, который она даже не видела, но ощущала физически.

А Кася?.. Он что-то видел?

Его пальцы зацепили резинку на ее бедрах. И тут инстинкт, древний и неконтролируемый, заставил ее судорожно вцепиться в его руку.

Он замер. Не оттолкнул, не настаивал. Просто замер. В темноте она услышала, как он тяжело дышит.

А потом он снова наклонился, и его губы нашли ее в полумраке. Его губы успокоили ее.

Правильно. Так и надо.

— Продолжай, — шепнула она.

Ее рука каким-то образом оказалась на его груди. И прямо под ее ладонью ударило его сердце.

Боже.

Боже!..

— Приподними бедра, — попросил Касьян. Его голос было не узнать.

Он тоже волновался, да?

Этот сильный и такой красивый парень.

Ее парень…

Пусть не завтра и не навсегда. Так далеко Янина не хотела заглядывать.

Но сегодня он ее.

Его ладонь легла на ее лоно поверх тонкой ткани. Он не давил, просто положил, и жар от его руки мгновенно растекся по телу, заставив вдохнуть глубже. Затем он начал гладить, медленно, плавно, задевая край трусиков, и каждое круговое, ласкающее движение распространяло по ее коже огонь, сжигающий последние остатки страха. Она застонала в его рот, и ее пальцы разжали свою хватку.

Он снял трусики.

Они оба на мгновение замерли.

Тишину комнаты разрывало только его дыхание. Тяжелое, прерывистое, надсадное.

А еще он снова смотрел на нее.

Янина, наверное, никогда не привыкнет к его взглядам.

К его вниманию. К тому, что она едва ли не центр его вселенной.

Она чувствовала его взгляд на каждой клеточке своей обнаженной кожи, и это было пыткой и блаженством одновременно.

— Раздеваюсь? — снова уточнил Касьян.

— Да…

Точно для подтверждения своего окончательного решения, Янина закивала. Снова закрыла глаза, не в силах вынести интенсивности этого момента. Она слышала, как зашуршала его одежда, как упал на пол ремень. Потом матрас прогнулся под новой тяжестью, и его горячая обнаженная кожа коснулась ее ноги.

Янина ахнула. Касьян лег рядом, не накрывая ее собой сразу, а просто притянув к себе, прижавшись всем телом.

Его руки снова заскользили по ней, но теперь уже без преград, изучая каждый изгиб, каждую выпуклость и впадину. Его ладони были везде. Снова и снова.

Он касался ее груди. Ее живота. Трогал.

В какой-то момент Янина выгнулась, не в силах лежать неподвижно.

И потянулась к нему…

К его силе. К его теплу. Они снова целовались.

— Янина.

Собственное имя казалось инородным в той вселенной, в которой Янина сейчас оказалась. Был только Касьян. Его руки. Губы. Он сам.

Она тонула в ощущениях. Голова действительно шла кругом, пульс стучал в висках, в горле, в самых сокровенных местах.

Она сама начала трогать его. Сама целовать.

Их движения становились все более хаотичными, требовательными.

Еще… Да, еще.

Янина потерялась. Она все сильнее прижималась к Касьяну. И ей нравилось!.. Ей, черт побери, так нравилось… Чувствовать его большое, крупное тело рядом. Его жар… Да-а, его тепло — это вообще отдельный фетиш Янины.

Она им дышала, она куталась в него. И хотела делиться своим.

Мир перестал существовать. Остались только эта темнота, лунные полосы на простыне и Кася. Его руки, его губы, его дыхание.

Он переместился чуть ниже. Развел ее ноги в стороны.

Замер.

Внезапно тишина в комнате зазвенела. Янина откинулась на простыню и уже сама развела ноги шире.

— Кася… Кася…

— Я тут… Можно же, Янин? Мне можно?..

Ему можно было все. Он дотронулся ладонью до ее горячего лона. Осторожно. Даже трепетно. Янина через стиснутые губы втянула в себя воздух.

К ней там прикасались пару раз… Насильно. Когда заставали врасплох и умудрялись зажать так, что ей не всегда удавалось вырваться.

Неприятные воспоминания пронеслись и испарились.

Потому что был Кася! И его прикосновения.

Теперь Янина выдохнула… Если кому она и доверяла, то только ему. Безоговорочно. Себя доверяла…

Его пальцы несли мелкие электрические разряды. Приятные. Они будоражили и усиливали ощущения внизу живота. Еще как усиливали!

Янина снова обняла Касьяна. Провела руками по его спине, отметив, что она в испарине. Он настолько сдерживал себя, так получалось?

Он немного сместился. Она чувствовала его напряжение, его готовность. Сердце ушло в пятки, но назад пути не было. Да она и не хотела назад.

— Готова?.. Янина, я больше не могу…

— А презерватив…

— Черт… Нет у меня его.

Они оба зазвенели.

Янина прикрыла глаза. Да, она дура…

— Ты же выйдешь?

— Да.

Одной рукой он приподнял ее бедро, другой навел себя. Она чувствовала прикосновение, горячее и влажное, у самого входа в себя. Все ее тело напряглось в ожидании.

— Расслабься. — Кася снова поцеловал ее, и начал входить.

Боль была острой, режущей, совсем не такой, как в романтических книгах. Она вскрикнула, коротко и глухо, и ее ногти впились ему в плечи. Он замер, весь как струна, дрожа от усилия сдержаться.

— Прости, — выдохнул он.

Он не двигался, только губами гладил ее лицо, шептал что-то бессвязное, бессмысленное.

— Янина… Девочка… Потерпи… Пожалуйста, потерпи….

И правда, острая боль начала отступать, превращаясь в глухое, ноющее распирание. Кася был больше, чем она могла предположить, и он заполнял ее всю, казалось, едва ли не до самого горла.

Не было ни одной мысли, ни одной клеточки, которая не чувствовала бы его.

Он начал двигаться. Медленно, осторожно, все время следя за ее дыханием, за малейшим движением ее тела. Каждый его толчок отзывался новым витком странных ощущений. Боль еще была там, на дне, но поверх нее накатывало что-то другое. Что-то теплое, тяжелое, приятное. Тяжесть, которая росла внизу живота, с каждым его движением становясь все плотнее, все сладостнее.

Янина обняла Касьяна за шею, прижалась к нему, точно ища спасения. Ее тело начало подстраиваться под его ритм, отвечать ему какими-то своими, еще неосознанными движениями. Она слышала его стоны, чувствовала, как вздуваются на спине мышцы под ее ладонями.