Потом он осторожно стянул с нее тяжелый плед. Тот с глухим звуком упал на пол. Касьян подтолкнул ее по направлению к ванне. Только сейчас Янина поняла, что каким-то образом умудрилась замерзнуть.

Или это внутренняя дрожь била ее?

Уже не противясь, Янина встала под горячую воду, ежась от удовольствия.

Касьян встал рядом.

— Не замерзла?

Его руки прошлись по ее рукам.

— Немного, — призналась Янина. Зачем скрывать очевидное.

Касьян снова смотрел на нее. Даже через струи воды.

И это… кололо! Но как-то приятно. Будоражаще.

А еще давало некий якорь, который Янине был необходим.

Касьян шагнул к ней ближе. Навис… Снова…

А потом мягко и между тем настойчиво прижал спиной к прохладному кафелю. Его руки перехватили ее руки и подняли над головой Янины, прижали к стене.

Янина вспыхнула.

— Касьян, ты чего…

— Не могу тебя не трогать… Понимаешь, Янин? Не могу, — глухо выдавил он прямо над ее губами, заглушая шум воды.

Глава 25

Глава 25

О том, чтобы спать отдельно, не могло идти и речи.

Янина спит с ним.

Это даже не обсуждалось.

Касьян снова сграбастал Янину. И снова на руках понес по темному коридору. Уже в свою спальню.

Черепушка продолжала гудеть.

Не верилось…

Сейчас… Еще немного, и он осознает.

Что вот она, Янина. В его руках.

Там, где и положено быть.

Как только они оказались в комнате, она завозилась.

Он поставил ее на пол. Янина хмуро оглядела комнату.

— Ты торопишься, Касьян…

— Нет.

Он стоял рядом и уходить никуда не собирался. Как и не собирался ее отпускать.

Она мотнула головой.

— Сумасшедший…

— Даже спорить не буду.

Она продолжала цепляться за чертов плед, как не знаю за что. И тот начинал его тихо подбешивать.

Янина настояла, чтобы Касьян оделся. В ванной были мужские халаты. Спасибо предусмотрительной матушке.

— То есть ты хочешь сказать, — начала Янина издалека, — что я буду спать здесь.

— Совершенно верно.

Он по привычке напрягся, готовый к сопротивлению.

— С тобой…

Это уже не было вопросом.

— Да, — лаконично бросил он.

Далее со стороны Янины последовала небольшая пауза, за время которой он успел передумать черт-те сколько вариантов дальнейших событий ночи.

И в некоторых из них было продолжение…

— И в чем?

Янина чуть заметно сбавила тон.

— Голой, — брякнул Касьян почти машинально, выдав себя с головой.

О чем думал, то и сказал! Серьезно. Мысль о том, что под пледом Янина голенькая, не давала ему покоя.

Может, и хорошо, что он натянул этот гребаный халат. Потому что у него снова стоял. А как тут не будет стоять?

Он снова ее хотел. Точнее, не так. Он по-прежнему был голодным. Зверски.

Но понимал: ее нельзя трогать.

А руки, блядь, прямо чесались. Горели. Мало ему! Капец как мало.

На лице Янинки отразилась такая забавная эмоция, что Касьян не выдержал и улыбнулся. Правда, улыбка вышла скуповатой, немного натянутой.

Что хотите с ним делайте, а напряжение не отпускало.

Потому что, черт возьми, он до сих пор не верил, что Янина здесь.

С ним.

— Не смешно. — Она нахмурилась сильнее, и в ее тоне прозвучал слабый отголосок привычной строптивости.

Он вздохнул, сдаваясь. Нежность, странная и непривычная, перехватила горло.

— Мою футболку наденешь? Это дом моего деда, мы его используем в отпусках. Здесь полно чистых вещей, — зачем-то выдал он очевидную информацию. И настырно, точно это имело, пиздец какое значение, повторил: — Наденешь?

— Надену, — буркнула Янина.

А может, и имело…

Он прошел к большому деревянному шкафу, достал первую попавшуюся мягкую хлопковую футболку темного цвета и протянул ей.

Янина порывисто схватила ее и прижала к груди.

— Не смотри…

Начинается!

Он едва не рявкнул, что уже видел ее! Но промолчал.

Их общение сейчас как ходьба по минному полю.

Не передавить…

Сглотнул тот самый ком в горле, который встал от этого воспоминания. Видел. Но мало.

Ему хотелось видеть все, изучать часами, знать наизусть.

Он отвернулся к окну, делая вид, что смотрит на спящий лес, хотя в темноте ничего не было видно.

Он слушал, как за спиной раздалось шуршание. Как мышка, честное слово…

И у него башку сносило от того, что она вот такая. Где-то наивная, где-то, как сама сказала, не современная.

И сейчас она натягивала его футболку.

На голенькое тело…

Грудь Касьяна затопило чем-то теплым и острым одновременно.

— Все.

Он обернулся в тот момент, когда Янина уже забиралась под одеяло.

Пусть так… Его устроит и тот факт, что ночь они проведут вместе.

Он потушил свет и подошел к кровати.

Грудь теперь не просто топило… Ее разворачивало к херам!

Он спал с девчонками, проводил ночи. Но это… Янина — другое.

Он тоже забрался под одеяло и не церемонясь сграбастал Янину своими загребущими лапами. Притянул к себе, прижав спиной к своей груди. Она что-то пискнула. Он только улыбнулся.

Пусть… Ей привыкнуть надо. Ей теперь ко многому привыкать.

Его ладонь по-собственнически легла ей на живот. Сам же он уткнулся лицом в ее волосы.

Дышать не передышать…

— Спокойной ночи.

— Спокойной, Касьян.

Но Янина была бы не Яниной.

Не успел он уснуть, как она попыталась сползти с его груди. Ага, как же. Так он и позволил.

Вернул на место.

И так несколько раз за ночь. Она все пыталась уползти на другой край кровати в попытке отвоевать хоть немного пространства. И каждый раз, не просыпаясь до конца, на автомате, с тихим ворчливым мычанием Касьян возвращал ее обратно, прижимая еще крепче, еще ближе.

Так надо.

Потому что его еще колошматило внутри. Потряхивало так нехило. Его рвало на части от дикой, какой-то животной потребность в ней. Держать ее, защищать, быть тем, кому она разрешит быть рядом. И сквозь сон он целовал ее в макушку. В плечо. Туда, куда доставал.

А утром, как только проснулся, сразу завалил на спину. Янина еще спала.

Но, почувствовав его тяжесть, сразу же проснулась.

— Касьян!

— Тихо…