— Ты не знаешь, какая была моя.
— Нет. Не знаю. Но я все равно знаю, что ты справилась действительно хорошо.
Нора поднимает подбородок.
— Какая была твоя любимая?
— Это имеет значение?
— Да, думаю, да. Я хочу твой честный ответ, — говорит она. —
Я слышал, как они раньше так разговаривали. Их постоянное переключение туда-сюда между двумя родными языками, и, черт возьми, мне теперь придется с этим жить до конца своих дней. Я изучал латынь в Бельмонте, когда мне следовало учить французский.
— Номер шесть, — говорит он. — Но я обращал внимание, ты знаешь. Я узнаю твою работу.
Дыхание Норы замирает.
— Правда?
— Конечно. — он проводит рукой по волосам и смотрит на меня. В этом взгляде видно неохотное принятие. — Мне жаль, что я не дал тебе это понять. Мне жаль, что я не дал тебе почувствовать... что ты можешь... быть честной со мной. Или что ты должна быть сильной все время.
Нора смотрит через плечо на меня. Возможно, я не упомянул все обвинения, что швырнул в Рафа в библиотеке той ночью. Иногда правда ранит.
— Я действительно горжусь тобой, — говорит он. Голос Рафа становится хриплым. — И