Опускаю бинокль ниже, на её ноги. Катя в синих джинсах и мягких тапочках с кошачьими мордами.

Тихо угораю. Не знаю, почему, но меня её нынешний образ очень веселит. А ещё то, что я в свои почти двадцать лет подглядываю за девчонкой через бинокль. И ладно бы шарил по окнам её спальни…

Внезапно из дома Ветровых кто-то выходит. Какой-то парень, примерно мой ровесник. Проходя за спиной Кати, срывает с её головы капюшон. Она вздрагивает всем телом и оборачивается.

Кажется, они с этим парнем обмениваются «любезностями», а потом Катя опять надевает капюшон и уходит в книгу.

Разглядываю самодовольную рожу этого Руслана. Как я понимаю, это именно он — брат Кати по отцу.

Скрестив руки на груди, Руслан прижимается спиной к стене дома и буравит взглядом Катин затылок. Потом, с досадой махнув рукой, уходит в дом. И я могу поклясться, что при этом шарахает дверью так, что та могла бы слететь с петель.

Нет, я не слышу этого, у нас хорошая шумоизоляция. Но Катя так дёргается и вжимает голову в плечи, что и дураку понятно, что шарахнул.

Какие высокие у них отношения…

Положив бинокль на подоконник, задёргиваю тяжёлую штору, погружая комнату во мрак. Включив настольную лампу, выбираю шмотки поприличнее. В итоге облачаюсь в «Инферно», на ноги — «Рибок». Закидываю полотенце и сменные вещи в спортивную сумку. Вырубив лампу, иду вниз, в гостиную.

Отец и мама тут. О чём-то шушукаются. Возможно, обсуждают поиски очередного специалиста по мою душу.

— Пап, можно на твоей тачке сгонять в центр?

— А что там? — поднимает брови отец.

— Хочу абонемент прикупить в спортклуб. Надо треньки возобновлять.

— Оо… Тогда возьми. Хорошее дело.

Ну ещё бы. Может, и психоаналитик в таком случае не понадобится, да?

Вяло улыбаюсь родителям.

— Ну я погнал?

— Ужин в восемь, — напоминает мне мама.

— Окей.

С сумкой на плече шагаю в гараж. Тут три машины. Семейный минивен, мерседес бизнес-класса и ещё одна. Третья, как говорит мой отец, для души. Шустрая японская Хонда кабриолет.

С откидным верхом сейчас не по погоде, но я всё равно выбираю её. Забираю ключ с полки, сажусь за руль и завожу мотор. Машинка отзывается приятным урчанием. Открываю с пульта гараж, выезжаю на улицу.

Порывы ветра треплют мои волосы. Солнце прячется за мрачными тучами и лишь иногда радует редкими лучами.

Не люблю осень.

Привыкая к тачке, сильно не лихачу. Хотя мощный мотор буквально требует жахнуть по педале газа.

Быстро долетаю до спортклуба, который в нашем городе считается самым масштабным. Выбираюсь из тачки, забираю сумку. Пытаюсь не хромать, но у меня не выходит. И эта ущербность, бл*ть, выводит меня из себя.

Навстречу идут две девушки типа фитоняшек. Взгляды обеих цепляются за мою правую ногу. Их разговор смолкает, когда они проходят мимо меня.

Мистер Совершенство, походу, сдулся. Всё. Похороним его со всеми почестями.

Останавливаюсь и смотрю девчонкам вслед. Они садятся в мазду и уезжают.

Возвращаюсь к машине, забрасываю сумку и падаю за руль. Поднимаю тент, словно к херам прячась от всего мира. Долблюсь затылком о подголовник.

Бля… Ну просто соберись, тряпка! Ты хорош! Чертовски хорош! Всегда таким был.

Завожу мотор, сдаю назад.

Тренька — не в этот раз.

Глава 2 Больна, но не смертельно

Глава 2

Больна, но не смертельно

Катя

Претенциозно рассматриваю своё отражение в большом зеркале. Выгляжу я бледной и невзрачной. Ну прям обнять и поплакать.

Пробую нанести немного макияжа. Граммульку румян на щёки, пару мазков туши на светлые ресницы. Но лучше не становится.

Или я просто не люблю своё отражение.

— Катюш, а ты чего платье не надела? — заглядывает ко мне мама, как всегда, без стука.

— Холодно для платья.

— Колготки можно надеть. Да и идти нам всего ничего до соседнего дома.

Разворачиваюсь к ней.

— Можно, я всё-таки не пойду?

— Катюш, ну ты чего? Макар ведь тоже здесь. Вы так давно не виделись. Наверняка он ждёт тебя в гости.

О том, что Макар здесь, я знаю. Видела его вчера. Наши ворота были открыты, а к ним как раз заезжала машина. Из неё вышли какие-то люди, Макар их встречал. Мне показалось, что он меня тоже увидел, и я нелепо помахала парню рукой. Но всё его внимание было направленно на гостей, похоже, меня Макар не заметил.

Раньше тоже не замечал. К счастью, я это давно переболела.

— Не выдумывай, Катюш, — продолжает щебетать мама. — Мы все пойдём. Семьёй.

На последнем слове её ноздри недовольно вздрагивают. Она не в восторге от Руслана — ещё одного ребёнка моего отца.

Но мама пытается быть дружелюбной. Мы все пытаемся. Хотя он — как дьявол, поднявшийся на землю из самых недр ада, чтобы изводить меня.

Мама подходит к моему шкафу, начинает перебирать вещи. Достаёт голубое вязаное платье, смахивает какие-то невидимые пылинки с ворота.

Ей тяжело, я это вижу. И к соседям идти тяжело после всего, что произошло в эти годы: их с папой развод, наш побег из этого дома и такое эпичное возвращение с пополнением в семействе.

Наверняка о нас уже все судачат в округе. Хоть здесь и живут исключительно богатые люди, прячущиеся за своими высокими заборами и бетонными стенами домов, но посплетничать и перемыть кости соседям они тоже любят.

Обо мне раньше придумывали всякие небылицы.

Она выглядит бледной — наверняка смертельно больная. Не учится в обычной школе — даун. Не гуляет с соседскими детьми — нелюдимая.

Может, я и больная, но не смертельно. С пороком сердца живут и даже детей рожают. И мои родители создали для меня такую среду, в которой я в полной безопасности. Личный кардиолог, терапевт, тренер — ведь спортом можно и нужно заниматься.

Я почти в порядке. Разве что моё лицо всегда выглядит слишком бледным. И я не умею правильно пользоваться косметикой.

Мама достаёт из шкафа ещё и плотные телесные колготки. Отдаёт мне вместе с платьем.

— Надевай, Катюш. Надо же иногда наряжаться. Ты так редко где-то бываешь, и красивые вещи остаются нетронутыми.

Так же, как и это платье… Отрезаю с него бирку.

— Хорошо, мам. Сейчас переоденусь.

— Через десять минут выходим, — говорит она и покидает мою комнату.

Не без сожаления стягиваю с себя любимые джинсы и худи. Натягиваю колготки, надеваю платье. И полусапожки на каблучке, тоже новёхонькие. В них я сразу становлюсь немного выше.

Вновь зависаю у зеркала. Голубое платье подчёркивает цвет моих глаз, и они выглядят ярче, чем обычно.

Стягиваю с волос резинку, они рассыпаются по плечам. Уместно ли так идти на ужин?

Снова собираю волосы в высокий хвост. А такая причёска смотрится нелепо с этим платьем.

Распускаю.

Но волосы будут мешаться, наверное…

Да Боже!

Прикрываю глаза.

Что с тобой? Ты волнуешься из-за Макара? Да, он повзрослел, возмужал. Но он всё тот же соседский мальчик, который не представляет для тебя никакой ценности. У него наверняка есть девушка. Вокруг него всегда вились девчонки. А на тебя он смотрел исключительно с пренебрежением.

Ты для него никто. И он для тебя тоже никто.

После этого сеанса самовнушения становится немного легче. Оставив волосы распущенными, выхожу из комнаты и сталкиваюсь с отцом.

— Ты как, Катюш? — прикладывает ладонь к моему лбу. — Хорошо себя чувствуешь?

Даже не замечает, что я надела красивое платье. Потому что папа видит во мне лишь больного ребёнка. Родители привыкли меня опекать.

— Я в полном порядке, — с пылом заверяю его.

Целует в лоб.

— Побудем часик у Корниловых и вернёмся. Ты принимала лекарства?

— Ну конечно, пап.

Я же принимаю их много лет. Как можно забыть?

— Хорошо. Пошли тогда.

Спускаемся вниз. В гостиной на диване сидит дьявол Руслан. Голубые джинсы с прорезями на коленях, мрачная толстовка. Ему, похоже, можно не наряжаться…

— Ты готов, сынок? — спрашивает его отец.

— Готов, — сухо роняет Руслан, поднимаясь с дивана.

Его взгляд останавливается на мне, губы кривятся в ехидной улыбке, брови игриво дёргаются.

Его странных гримас я никогда не понимала.

— Гена, возьми пакет, — говорит отцу мама.

— А что там?

— Да это к столу. Не с пустыми же руками идти.

Папа забирает объёмный пакет, и мы всей толпой двигаемся к двери. Надеваю на ходу свою куртку. Руслан оказывается рядом со мной.

— У тебя есть ноги? Я удивлён, — шепчет мне в ухо. — И я думал, ты коротышка. А нет…

Бросаю на него скучающий взгляд.

— Я думала, у тебя есть мозги. А нет.

— Окей, засчитано, — смеётся он. — Поправь платье, систер. Жопу видно.

Что?

Торможу, одёргивая подол сзади. Но там всё в порядке. Ничего не видно.

Опять он меня подловил! Невыносимый тип!

Руслан уходит вперёд вслед за отцом. Мама берёт меня под ручку. Покидаем наш участок, переходим дорогу и заходим во двор Корниловых. Калитка предусмотрительно открыта.

Возле дома нас дожидается отец семейства — дядя Андрей.

Он очень приветливый мужчина. И у него приятная жена — тётя Таня. Она всегда была мила со мной.