Падает снежок. Завороженно наблюдаю за полётом снежинок и глажу свой животик. Уже шесть месяцев. Иногда малыш пинается. Начал совсем недавно, но так интенсивно! Кажется, будет футболистом, как папа.

Роды мои будут проходить под наблюдением главврача местного роддома. Мы уже с ним договорились, и он в курсе моей ситуации. Будет плановое кесарево, самой мне рожать никак нельзя.

К подъезду подъезжает такси. С замиранием сердца смотрю на то, как муж выходит из машины, забирает сумку из багажника и, стукнув по крыше, отпускает водителя. Потом поднимает взгляд к нашим окнам. Замечаю в его руке букет. Он часто дарит мне цветы…

Макар радостно машет мне, а я — ему. Он бежит к подъезду, а я — к двери. Распахиваю её. Игнорируя лифт, муж взбегает по ступенькам на наш третий этаж, и я падаю в его объятья. Ароматный букет из белых роз оказывается зажат между нами.

Три недели разлуки — слишком долго. Мне так хорошо сейчас, что невольно вновь начинаю плакать.

— Малышка, ну ты чего опять? — Макар гладит меня по щекам, целует. — Я здесь. Я вернулся. Всё хорошо.

— Просто скучала…

Утыкаюсь носом в его плечо.

Стоим так довольно долго, не в состоянии оторваться друг от друга. Потом всё-таки заходим в квартиру и тут же вновь прижимаемся друг к другу и целуемся.

Макар гладит мой животик.

— Как же он подрос… — шепчет завороженно.

— Да. Мы уже большие, — улыбаюсь я. — Ты в душ пойдёшь?

— С тобой — да, — игриво дёргает бровями.

Моё сердце начинает частить и сбиваться с ритма. Гормоны сделали меня не только плаксивой, но и страстной.

За стол мы садимся лишь через час. Разогреваю остывшую картошку с мясом. Макар замечает конверт.

— Что это, Катюш?

— Посмотри.

Распечатывает, достаёт фото. Хмурится. Он всегда прячет состояние растроганности за хмурым выражением лица.

Прижимает кулак к губам, вглядывается в снимок нашего малыша.

— У него твой носик будет. Ты видишь носик?

— Вижу, — отвечает глухо. — Катюш, ты ходила на УЗИ без меня? — поднимает на меня печальный взгляд.

— Да. Позвонили из консультации, сказали, что моя очередь подошла немного раньше, — лепечу в оправдание. — Я не стала отказываться. Со мной Рика ходила.

Макар вновь смотрит на снимок. И снова поднимает глаза на меня.

— Подожди… Ты сказала — у него мой носик? У него? И конверт голубой…

Активно киваю со счастливой улыбкой.

— У нас пацан будет? — шокированно шепчет Макар.

Я вновь киваю и смеюсь.

— Похоже, наше «голубое» настроение на свадьбе дало свои плоды.

Он тоже смеётся. Тянет ко мне руку.

— Иди ко мне, малыш.

Сажусь на его колени, Макар обнимает меня обеими руками, положив снимок на стол. И мы вместе смотрим на нашего малыша на нём.

Идиллию нарушает телефонный звонок. Достаю из кармана халата телефон. На экране — неизвестный номер.

— Кто там, Катюш?

— Не знаю, — бормочу я и принимаю вызов. — Алло?

На том конце слышится тяжёлый вздох, а потом — до боли знакомый голос.

— Привет, систер.

Я ошеломлённо поднимаюсь с колен мужа.

— Руслан?

— Да. Это я.

Макар тоже вскакивает, касается моего плеча, другой рукой тянется к телефону, чтобы его забрать. Но я не отдаю, просто включаю громкую связь.

— Как ты, Руслан? — мой голос невольно подрагивает.

Всё, что я знаю сейчас о лжебрате — это то, что он в реабилитационном центре на севере страны. Всё ещё там.

— Да у меня всё супер, Катюш, — явно паясничает он. — А ты как? Мне сказали, замуж вышла. За Фора, да?

Макар хочет что-то ответить, но я прижимаю пальцы к его губам и, с тревогой глядя ему в глаза, отвечаю ровным голосом:

— Да, мы с Макаром поженились.

Не нужно ругаться с Русланом. Не нужно его провоцировать. Этот человек болен. И он брошен всеми и обделён.

— Мм… Поздравляю.

— Где ты? — спрашиваю я.

Неужели его уже выпустили?

— Я?.. Хм… Скажем так: теперь я в твоей шкуре. Ты всю свою жизнь прожила в клетке, а теперь я оказался в этой клетке. Как ты справлялась?

— Никак.

— Вот и я не справляюсь.

— Всё будет хорошо, Руслан.

— Уверена? — усмехается он.

— Я тебе обещаю.