— И не надо, — заявляет она абсолютно невозмутимо, будто развернувшийся скандал — ерунда какая-то. — Будут новые, с учетом по-новой снятых с нас мерок. Все ведь меняется, Дилечка. Мы год за годом проживаем новый опыт, это накладывает отпечаток, следовательно и любые отношения не стоят на месте. Люди слишком зацикливаются на прошлом: на то, какими раньше были, а мы не под колпаком живем, меняемся так или иначе в чем-то. Вот ты же тоже далеко уже не та робкая девчонка, что десять лет назад, и я тоже за эти годы обросла чем-то новым. Поэтому сожалеть о том, что нынешняя версия не сходится с первоначальной нет никакого смысла, знакомься с ней, узнавай, насколько она тебе подходит и действуй. В этом, собственно, и заключается рост и развитие отношений, о которых все талдычат. Но, что я тебе рассказываю, ты сама все знаешь. Просто отбрось всю эту ерунду на тему “неудобно и стыдно”. Мы — семья, а в семье людей принимают такими, какие они есть, да и сейчас это неважно, мы вас любим и, конечно, очень сильно переживаем за обоих, но главное — вам разобраться между собой, а мы любое ваше решение примем. Так что думай, в первую очередь, о себе, моя хорошая, о том, как тебе будет легче, лучше. Готова ли ты дать шанс и попытаться построить что-то уже не с тем борзым Гришкой, покорившим тебя упрямством и настойчивостью, а с вот этим — состоявшимся Григорием Александровичем, у которого за спиной море побед, поражений и один хороший проеб по отношению к тебе.

Диля, хмыкнув, кивает, ибо сказать ей по сути нечего. Никто ей не ответит, станет ли для Кобелева ее прощение шансом или же он расценит его, как зеленый свет для дальнейшего лядства, а сама она не знает, чему верить.

Кобелевским речам, вызывающим у нее лишь отторжение напополам с раздражением или его отчаянной готовности без раздумий умереть ради одной ее просьбы? От этого ведь тоже просто так не отмахнешься, верно?

Глава 45. Диля

Глава 45. Диля

Поболтав еще немного, тетя Наташа уходит спать, а Диля, как и собиралась, спускается на первый этаж, чтобы выпить чаю.

Мерцающая елка и гирлянды на окнах, иронично скандирующие “С Новым годом, с новым счастьем!”, кажутся какой-то насмешкой.

Диля невольно хмыкает, глядя на расплывающиеся огоньки. Да уж, счастья две тысячи двадцать шестой отсыпал со старта — не унести. Под этой тяжестью не то, что думать, дышать тяжело. Впрочем, сейчас Дилара уже не чувствовала ничего, кроме вылизывающей тело усталости, находя в ней свое спасение от выедающего сплина.

В кухню она входит обесиленная и без задней мысли, поэтому не сразу замечает силуэт за столом.

— Господи! — едва не подпрыгнув на месте, хватается она за сердце.

— Нет, Дилечка, всего лишь я, — мягко отзывается Ася и щурится, когда Диля включает декоративное освещение над плитой и разделочными поверхностями кухонного гарнитура.

— Ой, Ась, напугала. Ты чего в темноте сидишь, как вампир?

— Да не спится что-то, — пожимает она плечами и делает глоток вина.

— Ну да, после такого уснешь…. — хмыкает Диля и неловко отворачивается. Ей ужасно не по себе. Как вспомнит этот безобразный скандал и свое собственное унизительное положение, свидетелем которого стали абсолютно все без исключения, так хочется просто исчезнуть.

— Тебе нечего, Дилар, стыдиться, — как и всегда, прочитав ее без слов, произносит Ася. Диля невесело усмехается, но уже в следующую секунду застывает с чайником в руке и пытается осознать, ей сейчас послышалось или она правда услышала это тихое “Хотя я тебя, как никто, понимаю”.

Отставив чайник, Диля поворачивается к невестке и неверяще смотрит на нее, на что уже Ася, не скрывая горечи, улыбается сквозь подступившие слезы, от которых у Дили внутри все сжимается.

— Да, — отвечает Ася на немой вопрос. — И мой туда же. Хотя был ли он вообще мой? — тихо вопрошает она в никуда и задумчиво переводит взгляд на открывающийся вид за панорамным окном.

Диля же, забыв про чайник, да вообще про все на свете стекает пристукнутой массой на соседний стул и тоже устремляет взгляд вдаль, где на горизонте потихонечку начинает загораться первый день в году.

— Знаешь, я думала, у нас давно все наладилось и теперь по-настоящему, думала, у него появились ко мне какие-то чувства, во всяком случае это ощущалось именно так, потому наверное и больнее, — продолжает меж тем Ася изливать душу. — Не дай он мне надежду, эта переписка с его Леной — она бы так меня не надломила, а теперь… не знаю, как быть, что делать…

— Вот и я не знаю, — хрипло отзывается Диля, разделяя Асину боль. Неловкость в их горькой тишине сходит на «нет», в остатке лишь молчаливая поддержка с глубинным пониманием друг друга и сожалением о том, что остается где-то позади и больше не повторится.

Наверное, именно это потерянное в Дилином случае, а в Асином — несбывшееся, сложнее всего простить, не говоря уже о том, чтобы отпустить и построить что-то новое на обломках былого.

— Как ты узнала? — спрашивает Ася и Диля понимает, что в этом нет праздного любопытства, скорее попытка сверить опыт.

— Одна из клиенток моей клиники в качестве эскорта присутствовала на вечеринке по случаю выигранного фирмой Гриши тендера и прислала мне видео с припиской «это, случайно не ваш муж, Дилара Каримовна?».

— Вот сучка! — врывается в их тихую, пропитанную болью беседу яростный голос Маргоши, застывшей вместе с Муркой на пороге.

— Извините, девочки, подслушивать не хотели, просто решили выпить чего-нибудь, — неловко оправдывается Люся, поджимая с сожалением губы, но Диля чувствует такое опустошение и принятие своего незавидного положения преданной женщины, что лишь отмахивается. Сгорел сарай — гори и хата.

— Да теперь уж что — итак все все слышали. Проходите, — усмехнувшись, кивает она на пустующие стулья.

Девочки гуськом заходят в кухню. Мурка начинает суетится, организовывая себе и Диле чай, Маргоша садится напротив за стол и прикладывается к бокалу Аси, пока Люся любезно не ставит перед ней чистый.

— А как эта шлендра узнала, что Гриша твой муж? — возвращает Марго разговор в прежнее русло, на что Люся недовольно цыкает:

— Рит!

— Что? Я же ничего та...

— Да все нормально, — останавливает Диля разгорающийся спор. Ей, наверное, даже нужно выговориться. Устала она все это в себе хранить, надорвалась вся, измаялась.

Люся зыркает на Маргошу строгим, рассерженным взглядом и, подав себе и Диле чай, садится рядом с лучшей подругой.

— Наверное, сопоставила фамилии, — пожимает Диля плечами, возвращаясь к вопросу, а потом вспоминает, глядя на Асю. — Кстати, там еще была эта Лена, может, она подсказала…

— А она там что забыла, она же в Москву переехала? — недоуменно хмурится Марго. Историю любви Игоря и побрякушки Ленки, бросившей его ради лучшей жизни, знали в их семье все. Игорьку тогда не хило так башню срывало, и творил он всякое — на Асе вот женился, например, а теперь снова — на те же грабли, идиот. У Дили зла не хватает.

Глава 46. Диля

Глава 46. Диля

— Ну, так сделку-то праздновали со столичными воротилами, вот им столичных шлюх и выписали, — выплевывает она, не скрывая омерзения от всей этой ситуации и, поморщившись, делает глоток чая с мелиссой, пытаясь перебить тошнотворное послевкусие.

— Капец! — неверяще качает головой Мурка. — Слушайте, а может, эти шлюшки просто состряпали видос: ну ракурс там подобрали, нейросеть подключили? Легко же сейчас все это забацать. Давайте Гере покажем, он в два счета вычислит ИИ это или нет.

— Кстати, тема, — подхватывает Муркин энтузиазм Маргоша. — Ленка эта вполне могла зуб на Гришу заточить, он же ее отвадил от Игоря, когда у нее в эскорте не заладилось и она решила вдруг вернуться. Кто знает, что у этой дуры в башке?

Маргоша смотрит на них так, словно решила теорему Ферма, а Диле и тепло, и горько на душе от их попыток зацепиться хоть за что-то, что опровергнет причастность Гриши к измене, но увы.

— Именно поэтому, сразу после сообщения я поехала туда и убедилась во всем сама, — признается Дилара с тяжелым вздохом, не оставляя камня на камне от надежд невесток, как не осталось ни одного от ее собственных в ту ночь.

Девочки заметно сникают и, тяжело вздохнув, с сожалением смотрят то на Дилю, то на Асю, на что та поднимает бокал с ироничным смешком:

— За скорое пополнение в рядах разведенок!

— Ты уже решила? — удивляется Мурка.

— А чего мне ждать?

— Но, ведь переписка — это еще не… ну, не совсем… измена, наверное, — видимо, сама не до конца определившись, лопочет Мурка.

— Ну, для кого “не”, а для кого “достаточно”, — пожимает Ася хрупким плечиком. — Тут ведь все зависит от того, как на это посмотреть. Вот, если бы он сдуру с кем-то переспал по-пьяни, я бы еще подумала, особенно, если раскаивается и готов сделать все, чтобы вернуть, а вот так, когда изменяют осознанно, головой — это куда серьезнее, лично для меня, но я никому ничего не навязываю.

Диля мысленно хмыкает, намек более, чем прозрачен, но она не злится, скорее задумывается, однако не в рамках “ а ведь могло быть и хуже”, просто раз уж разговор зашел, почему бы и нет? Надо признать, в логике Аси есть немалая доля истины. Когда “головой” — страшнее, хотя еще недавно Диле казалось, что, если бы Кобелев по любви с кем-то был, она бы поняла, а так… Да, не понимает, но принять, как будто легче.