— Вроде бы нормально. А ты как здесь оказался? — эти серые глаза сводят с ума.

— Ты не помнишь, как вырубилась? — спрашивает.

— А я… да? — удивляюсь.

— Перепугала меня. Приехал за тобой к клинике. Тебя нет. На звонки не отвечаешь. Зашел, а там сказали, что тебя раньше отпустили.

— Кажется, что-то подгорает, — веду носом.

— Черт, — ругается. — А ну садись быстро, — усаживает меня на стул и снова возвращается к плите. — Узнал, что тебя отпустили, рванул сюда. Дверь открыта. Зашел, а ты спишь. И пес рядом скулит. Потом понял, что у тебя температура. Вызвал врача. Тебе вкололи жаропонижающее. Выписали лекарства. Они на столе в комнате. А еще вот, — подходит ко мне со стаканом розовой жидкости.

— Что это? — принюхиваюсь. — М, вкусно пахнет.

— Это по маминому рецепту. Противопростудный морс. Тут несколько видов ягод. Если аллергии нет, то прошу, — смотрит на меня в ожидании.

— Нет у меня аллергий, — отвечаю и делаю глоток напитка. Приятно растекается теплом. — Вкусно. По-маминому? Сам варил? — спрашиваю.

— Ага, — кивает. — Пришлось брать уроки онлайн. Так что, — пожимает плечами. — Вот еще, — ставит передо мной тарелку с бульоном, чашку с сухариками и еще одну тарелку с отварной курицей, разделанной на кусочки. — Ешь. Тебе нужно набираться сил, — и приземляется рядом.

— А ты?

— Да, — чуть хмурится, сдвинув брови к переносице. — Наверное, я тоже поем.

Наливает себе бульон и, взяв ложки, садится напротив. Мы едим, медленно черпая ароматную жидкость с чуть размокшими сухариками. Боже, ничего вкуснее на свете не ела.

— У нас входит в привычку есть по ночам, — улыбается. — То борщи, то бульоны.

— Хорошая привычка, между прочим, — подмечаю. — А времени сколько?

— Почти час ночи, — отвечает, мазнув по наручным часам. — Все по традиции, — усмехается.

Как только наши тарелки пустеют, принимаемся за морс.

— Раз тебе получше. Пойду погуляю с псом, — поднимается и снимает с себя фартук.

Теперь я могу его разглядывать. Ух.

— Я с вами, — тороплюсь в комнату.

— Ты обалдела? — появляется в дверном проеме, подперев плечом косяк. — У тебя температура была под сорок. Погуляли уже, хватит. Мигом под одеяло и спать.

— Спать пока не хочу. Лучше вас с Рексом ждать буду.

— Договорились, — подмигивает.

Я забираюсь под одеяло и слушаю, как он собирается, как застегивает поводок на ошейнике и как закрывается дверь входная.

Замираю, прислушиваясь к себе. Чувствую я себя и впрямь неплохо. Чуть легкая слабость в мышцах, а так вполне себе боец.

Сквозь сон я слышу шорох. Открываю глаза. Пес процокал по полу в ванную. Артем за ним, судя по шагам. Потом звук воды и тихий голос мужчины. Говорит с Рексом. С ума сойти. Такой мужчина, как Артем, моет лапы моему псу и разговаривает еще с ним. Фантастика. А еще удивительно то, что он приготовил поесть. И, кажется, за меня действительно испугался. И смотрит на меня с заботой, нежностью. У меня такого не было с детства. Мама еще когда была жива, да. А потом я больше заботилась о бабушке. Про себя забывала. Не до этого было.

— Мир, — Артем подходит ближе. — Ты как? — присаживается рядом.

— Нормально. Немного подремала, пока вас не было, — отвечаю чуть охрипшим голосом.

— Я поеду домой, — припечатывает меня своими словами.

Я резко приподнимаюсь и уставляюсь на него.

— Как домой? — сердце от волнения и страха, что он уедет, забилось часто-часто.

— Я немного устал после работы, да и тебе нужно отдыхать, а не отвлекаться на меня. Приеду рано утром, выгуляю пса. Я, надеюсь, ты дома завтра останешься, а не на работу побежишь? — внимательный взгляд на меня.

— Я хочу, чтобы ты остался, — говорю уверенно. Даже успеваю удивиться, как голос еще не дрогнул от волнения. — Уже ночь. Ты устал. Да и мне будет спокойнее, что ты рядом, — последние слова звучат жалостливо.

— Мир, — вздыхает Артем и устало прикрывает глаза.

— Иначе я завтра выйду на работу, раз ты не хочешь по-хорошему, — иду на шантаж.

— Это нечестно, — его губы дрогнули в усмешке.

— Ну а как с тобой еще, если ты по-хорошему не хочешь? — бойчусь, а саму внутри трясет.

— Хорошо. Тогда тебе придется выделить мне немного места рядом, а то тут…

Я быстро отгибаю угол одеяла в пригласительном жесте. А поймав его устремившийся взгляд на меня, тут же вспыхиваю и укрываюсь. Я же в одной футболке. Она задралась… Черт.

— Тогда я в душ, с твоего позволения, и вернусь, — поднимается на ноги.

Я слышу, как он ходит, потом скрывается в ванной. Вода.

А минут через десять возвращается. Гасит свет и подходит к дивану. Я двигаюсь к спинке, освобождая место. Хочу откинуть одеяло, но Артем не дает. Ложится рядом, укутав меня, как гусеницу, в кокон.

— Лежи и не сопротивляйся, — шепчет вполне серьезно.

— Ты же замерзнешь, — возражаю.

— Даже не подумаю, — хмыкает.

Укладывается поудобнее. Кажется, он в брюках лег. Притягивает меня к себе, обняв поверх одеяла.

— Спокойной ночи, Мира.

— Спокойной ночи, Артем.

А затем тишина. Я лежу, прижатая к нему, даже через одеяло чувствую его жар. Или это у меня снова зашкаливает? А может, это просто волнение? Упираюсь взглядом в его шею. Слышу его дыхание. Которое постепенно становится тихим и мерным.

Неожиданно меня осеняет. На мне футболка. Это что же получается? Артем меня переодел? Сначала пугаюсь, а потом улыбаюсь, как дурочка. Мысли хороводом пляшут в голове. Как сама проваливаюсь в сон, не понимаю.

Глава 19

Глава 19

Артем

Хочу повернуться от того, что затекла рука. Но что-то не дает это сделать. Что-то, что лежит у меня на груди и…

Распахиваю глаза, замирая, уставившись взглядом в светлую макушку. Закрываю глаза снова. Зажмуриваюсь и снова открываю. Картинка не меняется. Тепло растекается в груди, а затем… Стискиваю зубы и стараюсь усмирить дыхание, пульс зачастил. Сейчас разбужу же. И она испугается.

Не знаю, сколько проходит времени, когда Мира зашевелилась. Чуть сместила голову, показав свое личико, и закинула на меня свою стройную ножку. Сложно не улыбнуться. Разглядываю ее. Какая же она красивая. Светлые ресницы веером обрамляют веки. Аккуратный нос. Губки бантиком. Кукольное личико.

Ресницы затрепетали и девчонка открывает глаза. Потом снова закрывает, обнимает меня за талию и замирает. Я чувствую, как она вся подобралась. Потом снова поднимает голову и огромными зелеными глазами смотрит на меня.

— Ой, — выдает тихо.

— Доброе утро, — говорю, все еще не в силах оторвать от нее глаз.

— Доброе, — щеки сразу же розовеют. Облизывает губы.

От этого невинного жеста мое тело уже принимает полную боевую готовность. Разве можно ее не хотеть?

— Тебе, наверное, тяжело и неудобно, — хочет отстраниться, но я обхватываю ее за талию и еще ближе к себе прижимаю.

— Удобно. Даже очень.

Смотрим друг на друга.

— Тем, — шепчет.

— М?

— А сколько времени? — и, коза такая, улыбается.

Поднимаю руку, смотрю на часы.

— Девятый час, — отвечаю.

— Что? — улыбка быстро сползает с губ, дергается и садится в постели. — Я проспала. Черт! — хочет вскочить на ноги, только я не даю этого сделать. Хватаю ее за руку и тяну на себя. — Я опаздываю, Артем! — звучит возмущенно.

Но я и слышать этого не хочу. Такая она сексуальная, когда злится. Переворачиваю ее на спину, подминая под себя, руки фиксирую над головой. Только сейчас понимаю, что она в такой позе может почувствовать мое желание, которое упирается ей между ног. Елозит подо мной, пытаясь выбраться, да вот только куда там.

— Все сказала? — спрашиваю, когда она замерла. — Еще пошевелись и тогда вообще из постели тебя не выпущу, — стараюсь быть убедительным.

Ее губки приоткрываются в удивлении. Хлопает ресницами и дышит часто. Грудь вздымается, острые соски пиками упираются в ткань футболки.

Очень щепетильная ситуация. Я стараюсь мыслить здраво и трезво. Хотя мозг плывет.

— Мне нужно на работу, — говорит одними губами.

— Ты болеешь, — отвечаю.

— Я уже в полном порядке, — смотрит в глаза.

Усмехаюсь.

— Еще ночью ты была нездорова, Мира. Пару дней точно дома проведешь.

— Но я не могу! — хмурит брови.

— Можешь.

Стонет от бессилия.

— Ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь, Мира. Если ты сейчас усугубишь свое состояние выходом на работу, то загремишь в больницу и тогда на восстановление уйдет гораздо больше времени. Понимаешь? Ты же медик будущий, Мир. Что ты дурака валяешь?

— Я ветеринар будущий, — огрызается.

— Почти одно и то же, — усмехаюсь.

— П-ф-ф, — дуется. — Мне нужно позвонить тогда. А то Дмитрий Сергеевич потеряет меня.

— Ну раз Дмитрий Сергеевич потеряет, — отпускаю ее, ослабив хватку, и перекатываюсь на бок.

Она лежит, не шевелится. А когда понимает, что я ее удерживать не собираюсь, вскакивает с дивана и ищет телефон. Потом что-то там долго строчит. Ей прилетает сообщение. Она запускает голосовуху и я слышу мужской голос с пожеланиями скорого выздоровления.

Меня же внутри подрывает от этого. Что там за хрен такой? “Мирок, поправляйся…” Мирок, мать твою.

Поднимаюсь с постели и направляюсь в ванную. Внутри закипаю. Понимаю, что безосновательно, вроде бы как. Но что-то не дает мне пропустить это мимо ушей и спустить на тормозах. Мирок… Мужской голос так и стоит в голове. Чувствую одним местом, этот хрен, то бишь Дмитрий Сергеевич, глаз положил на мою Миру. На мою. Надо что-то делать, Артем.

Пялюсь на свое отражение в зеркале.