— «Helvetia Capital Group», — предложила я, и название родилось само собой. Оно звучало солидно, по-швейцарски надежно и скучно. — Отлично, — кивнул Алексей. — Зарегистрируем ее в кантоне Цуг. Максимальная конфиденциальность, минимум вопросов. Мои юристы подготовят полный пакет документов за два дня. Устав, регистрационные свидетельства, липовые годовые отчеты. Создадим сайт — консервативный дизайн, минимум информации, только контакты и общие фразы о «доверительном управлении активами».

Следующие несколько дней превратились в лихорадочную подготовку к спектаклю. Алексей задействовал свои ресурсы, и я с изумлением наблюдала, как на моих глазах из ничего возникает монстр корпоративного мира. Его люди — невидимые, безликие профессионалы — работали как безупречный механизм. Юристы в Женеве готовили документы, программисты в Берлине создавали сайт, финансовые аналитики в Лондоне прописывали схему, которая должна была выглядеть одновременно и абсолютно реальной, и достаточно «серой», чтобы привлечь такого человека, как Стас.

Схема была простой и гениальной в своей наглости. «Helvetia Capital Group» якобы хотела провести через счета нашей логистической компании около пятидесяти миллионов евро под видом оплаты фиктивных транспортных услуг. Деньги должны были зайти, раздробиться на несколько мелких траншей и уйти на счета подставных субподрядчиков в Азии. Чистая отмывка. За эту «услугу» Стасу предлагался «откат» — десять процентов. Пять миллионов евро. Наличными. Сумма, которая не просто покрывала все его долги перед самыми опасными кредиторами, но и делала его богачом. Свободным, независимым, всемогущим.

Ключевым моментом была подача. Как эта «Helvetia» выйдет на нашу компанию? Мы отмели вариант прямого контакта. Это было бы слишком подозрительно. Легенда требовала изящества.

— Это должно прийти через тебя, — сказал Алексей, когда мы обсуждали финальные детали. — Через «старые отцовские каналы». Какая-нибудь пыльная записная книжка, найденная при разборе его архива. Контакт человека, с которым отец якобы когда-то вел «деликатные дела». Это объяснит, почему они вышли именно на тебя, а не на него напрямую. Они доверяют имени твоего отца, а не его репутации.

Оставалась последняя, самая сложная часть. Мой звонок. Это была моя ария, мой выход на сцену. И от моего исполнения зависело все.

Я репетировала. Закрывшись в комнате у Лены, я часами ходила из угла в угол, проговаривая фразы, подбирая интонации. Мне нужно было снова стать той Аней. Сломанной, уставшей, разочарованной. Мне нужно было спрятать стальной стержень, который выковался во мне, под маской хрупкости и некомпетентности. Это было отвратительно. Я чувствовала себя предательницей по отношению к самой себе, к той новой женщине, что родилась из пепла. Но я знала, что это необходимо.

Алексей был моим режиссером. Вечером, перед днем «Х», он приехал к Лене. Мы сидели на кухне, и он слушал, как я произношу свой текст.

— Нет, не так, — качал он головой. — Слишком уверенно. В твоем голосе должна быть паника. Ты должна бояться этих денег, этих возможностей. Ты должна чувствовать себя маленькой девочкой, которая случайно нашла папин пистолет — и он ее одновременно и манит, и пугает.

— «Стас, я ничего в этом не понимаю…» — произносила я.

— Еще больше неуверенности. Запнись. Сделай паузу. Словно тебе стыдно признаваться в своей глупости. Он должен почувствовать свое интеллектуальное превосходство. Ты просишь о помощи не партнера. Ты просишь защиты у сильного мужчины.

В день звонка я не могла есть. Я выпила три чашки черного кофе, и сердце колотилось от кофеина и нервного напряжения. Я взяла телефон. Его пластиковый корпус казался неподъемным. Набрала номер, который когда-то был для меня синонимом любви и защиты, а теперь стал номером врага.

Он ответил после второго гудка.

— Да, Анечка.

Его голос был спокойным, с легкой ноткой снисходительной усталости. «Что еще случилось у моей капризной жены?»

— Стас… привет, — я заставила свой голос дрогнуть. — Я… я тебя не отвлекаю?

— Смотря по какому вопросу, — в его тоне проскользнуло нетерпение. — Если опять про твоего Волкова, то пока новостей нет, мои люди работают.

— Нет, не про него… — я сделала паузу, шумно вздохнув. — Я тут… разбирала папины старые архивы. Бумаги, записные книжки… И наткнулась на одну вещь.

Я замолчала. Я знала, что он ненавидит паузы. Он уже ерзал на том конце провода.

— На что ты наткнулась? Говори яснее.

— Я не знаю, как сказать… Это какая-то… очень странная история. Мне позвонили. Какие-то люди из Швейцарии. Сказали, что по рекомендации от старого партнера моего отца. Говорили очень… солидно.

— Какие люди? Что хотели? — его интерес был уже не скрыть.

— Они… Стас, я боюсь, — я перешла на шепот. — Они предлагают что-то… незаконное, мне кажется. Но деньги… там такие деньги…

Я назвала сумму. Пятьдесят миллионов евро. На том конце провода на несколько секунд воцарилась тишина. Я почти физически чувствовала, как в его мозгу заработали счетные машинки. Жадность — хищник, который учуял запах крови.

— Что именно они предлагают? — его голос стал другим. Резким, деловым, хищным.

И я выложила ему легенду. Про «Helvetia Capital Group», про оптимизацию, про транзит через наши счета. Я говорила сбивчиво, путаясь в терминах, которые мы с Алексеем отрепетировали десятки раз. Я была идеальной дилетанткой.

— Я ничего в этом не понимаю, Стас, — закончила я свой монолог жалобным, почти плачущим голосом. — Это слишком по-крупному для меня. Я боюсь. Я откажу им. Но пять миллионов отката… Мы могли бы закрыть все дыры в компании, купить новый дом, уехать…

Это была последняя капля. Я не просто предложила ему деньги. Я предложила ему мечту. Ту самую, ради которой он и убивал.

— Не смей им отказывать! — рявкнул он в трубку, забыв о своей роли заботливого мужа. — Ты вообще понимаешь, какой шанс тебе выпал? Молчи и ничего не делай! Я сам с ними свяжусь. Дай мне их контакты.

Я продиктовала ему номер телефона, который вел в офис одной из компаний Алексея в Цюрихе, где специально обученный человек уже ждал его звонка.

— Но… я не справлюсь, Стас, — пролепетала я свою финальную, коронную фразу. — Это слишком сложно. Слишком опасно. Только ты с твоим опытом можешь такое провернуть. Помоги мне, пожалуйста…

Он не ответил сразу. Я слышала его тяжелое, возбужденное дыхание. Он упивался моментом. Он получит все. Деньги. Власть. И мое полное, безоговорочное признание его превосходства. Он снова был королем.

— Хорошо, — сказал он наконец голосом, полным снисходительного великодушия. — Не волнуйся, Анечка. Я все решу. Считай, что проблемы у тебя больше нет. Просто доверься мне.

Я повесила трубку и долго сидела, глядя в стену. Руки тряслись. Во рту был привкус желчи. Я только что сыграла самую унизительную роль в своей жизни.

Но наживка была проглочена. Глубоко. До самого основания. Мышеловка захлопнулась. Осталось только дождаться, когда мышь поймет, что сыр был бесплатным только для нее.

Глава 20

Глава 20

Когда я повесила трубку, комната Лены, до этого момента бывшая моим убежищем, наполнилась ядовитым эхом его голоса. Голоса, полного торжества и снисходительного великодушия. «Я все решу. Просто доверься мне». Последние слова звенели в воздухе, смешиваясь с запахом растворителя и масляных красок. Я чувствовала себя грязной. Словно только что добровольно вывалялась в той лжи, от которой бежала.

Победа имела привкус пепла. Я подошла к раковине и долго мыла руки, терла их докрасна, словно пытаясь смыть невидимую грязь — липкое ощущение собственного притворства, фальшивую дрожь в голосе, унизительную роль, которую я только что сыграла с омерзительным, отточенным мастерством. Я победила. Я заставила его поверить. Но какой ценой? Я на мгновение стала такой же, как он — манипулятором, игроком, который дергает за ниточки чужих пороков.

— Клюнул? — голос Алексея в телефоне был спокоен, но я уловила в нем стальное напряжение.

— Проглотил вместе с крючком, леской и удилищем, — выдохнула я, прислонившись лбом к холодному стеклу окна. — Он в восторге. Он летит на пламя, уверенный, что он — повелитель огня.

— Это самый опасный этап, — предупредил Алексей. — Сейчас он будет абсолютно непредсказуем. Эйфория от близкой победы снимает все тормоза. Он будет неосторожен, но в то же время крайне подозрителен к любой мелочи, которая не вписывается в его картину мира. Твоя задача — исчезнуть. Превратиться в тень. Ты — уставшая, сломленная женщина, которая передала все дела «настоящему мужчине» и полностью самоустранилась…

И я исчезла. Следующие дни я жила в режиме призрака. Моим единственным окном в тот мир, где Стас с упоением рыл себе могилу, были два человека. Тамара Сергеевна, мой верный, невидимый солдат на вражеской территории, и Алексей, хладнокровный стратег, наблюдавший за партией со стороны.

Телефонные звонки Тамары Сергеевны были похожи на военные сводки с фронта. Она звонила с одноразовой сим-карты, всегда в одно и то же время, и ее тихий, размеренный голос рисовал мне картину апокалипсиса, разворачивающегося в стенах моего родного офиса.

— Он сияет, Анна Владимировна, — шептала она в трубку, и я представляла себе ее, сидящую в своей маленькой приемной, с тревогой оглядываясь на дверь кабинета, из которого теперь исходила аура бешеной, лихорадочной деятельности. — Я не видела его таким никогда. Глаза горят, движения резкие, он постоянно напевает что-то себе под нос. Словно помолодел лет на десять.