– Мама, – озвучиваю вслух.

– Мама, – повторяет Агата.

– Слушай, предлагаю заказать что-нибудь из ресторанчика и на выходных провести время вместе. – Я убираю телефон в карман, решив перезвонить позже. Вряд ли у мамы что-то очень срочное.

– Может быть, – с улыбкой отвечает Агата и прикусывает губу, заставляя мои инстинкты взять верх: я хватаю ее за ладонь и на короткий миг притягиваю к себе. Касаюсь кончиками пальцев щеки, нежно поглаживаю кожу и, обхватив за подбородок, приподнимаю его, чтобы заглянуть Агате в глаза. Зеленые, пленительные, такие манящие.

– Представь: ты и я, пустая квартира, – соблазнительно произношу напротив ее губ, едва уловимо целуя.

Мои пальцы скользят вверх по ее руке, и обнаженная кожа покрывается мурашками.

В голове мелькает мысль, что я хочу встречать с ней каждый день, просыпаться от ее ласковых прикосновений. Не бегать с квартиры на квартиру, выкраивая время и теряя драгоценные мгновения. Зачастую наша жизнь наполнена ничего не значащими фрагментами, мелочью, на которую мы попусту ее растрачиваем. А я и так много упустил.

Веду носом вдоль скулы, пальцами перебираю шелковистые волосы и оставляю нежный поцелуй на щеке.

– Переезжай ко мне, – слова слетают так просто, что я сам поражаюсь этому.

Агата застывает в моих руках и становится похожей на ледышку. Она приподнимает голову, и я отчетливо вижу в ее глазах панику вперемешку с надеждой, что я пошутил и сказанное не более чем мальчишечья шалость. Однако повторить я не успеваю, потому что снова вибрирует мобильный. Он звонит так настойчиво, что возникает странное предчувствие – приключилась беда.

– Ответь, Матвей, – просит Агата, желая отсрочить наш разговор. Мне же важно, что скажет сейчас она, а не кто-то на том проводе. Однако Агата отстраняется и слабо качает головой, чтобы я не рассчитывал на продолжение разговора.

Мобильный звонит по третьему кругу, и я все-таки принимаю вызов.

– Привет, мам. Что-то случилось? Ты в порядке?

В последнее время мама, откровенно говоря, забила на нас и все больше времени проводит в жалких попытках угодить отцу. Ди рассказывала, мать даже сменила прическу на ту, которая, по ее словам, отцу нравится больше. И жить иначе она явно не планирует. Ее устраивает, что муж-тиран пытается подмять под себя все, включая собственных детей. Мама не хочет вырваться. Обрести голос. Найти себя. Ее мир сузился до эгоистичных желаний одного человека. Я перестал понимать женщину, которая меня родила.

– Здравствуй, Матвей. Да, все хорошо, – мамин голос, как и всегда, звучит безжизненно. – Я просто звонила Диане, но она не отвечает.