Дверь в кабинет следователя открывается, я перевожу взгляд на молодого мальчишку в форме.
– Жив. – Он суетливо засовывает телефон в карман форменных брюк и тяжело дышит. Бежал, видимо.
– Давай сначала, Корюшкин, – рявкает следователь.
– Говорю, что с больницы… – Корюшкин заглатывает воздух и снова начинает говорить. – В общем, там сотрясение мозга…
– Жив? – перебивает мужик.
– Жив, – выдает вердикт парнишка.
– Хорошо, а теперь закрой дверь с другой стороны, – требует следователь и возвращается ко мне.
Мы разговариваем минут сорок, если не больше. Я отвечаю на вопросы, притопывая ногой под столом. Надеюсь, Матвей позаботится о Диане и отвезет ее обратно в больницу. Не понимаю, как она оказалась в универе.
– Значит, вину вы полностью признаете? – уточняет следак.
– Да, это я его, надеюсь, покалечил, – с усмешкой отвечаю, облизнув губы. Мой взгляд цепляется за костяшки пальцев. Кровь засохла. Как в школьные годы…
– Там был еще парнишка, – прищуривается следователь, помечая что-то в своем рапорте.
– Он оттаскивал меня, не больше, – выгораживаю я Матвея. Ему не нужны проблемы, тем более не он все это начал. Хватит и одного виноватого.
– Так… – задумчиво тянет мужик.
Дверь кабинета опять распахивается, только теперь на пороге не Корюшкин, а мой старик. Весь взъерошенный: галстук свисает, глаза навыкате, бровь едва не дергается. Он хлопает дверью и хватает меня под локоть.
– Ну-ка выйди, – шипит отец.
– Мужчина! – следак подскакивает, бьет ладонями по столешнице, отчего его кружка с чаем падает, и бумаги с моими показаниями теперь можно выкидывать. – Черт! – ругается он, отряхиваясь.
– Выйди, кому сказал, – напирает старик на меня.
– Куда выйти?! Вы кто такой?! – орет следователь, раздражение так и искрит из него. Он обходит стол, но ситуации помочь не успевает: отец тянет меня к двери. Я бы мог сопротивляться, но ни сил, ни желания нет. Хочу только узнать, как там Диана, а остальное меня не волнует.