Мистер Смит идет по пятам, приглядывая, чтобы мы не убежали и не угодили в неприятности, но в то же время держится на некотором удалении – чтобы не слышать наших приватных бесед.
– Я тут подумал, что еще мы можем предпринять относительно нашего небольшого… затруднения. – Говорю тихо, а то вдруг у мистера Смита слух как у супергероя.
Ария останавливается и поворачивается ко мне.
– Сегодня я не хочу думать ни о чем таком, только развлекаться. Дай слово, что мы не станем обсуждать проблемы. – И она протягивает мне мизинчик.
Неизбежное откладывать нельзя, однако вряд ли кто-то пострадает, если мы на денек забудем о деле. Мне даже начинает казаться, что передышка пойдет всем на пользу.
Я беру мизинчик Арии в крючок своего.
– Обещаю. Только после того, как ты расскажешь, что наплела брату. Мне надо будет поддержать твою легенду.
Ария, поджав губы, молча уходит дальше по улице, и у меня тревожно сжимаются внутренности.
– Ария, ты ведь предупредила Марчелло о нашей совместной поездке? – Я догоняю ее и, схватив за локоть, разворачиваю к себе.
– Я хотела предупредить, честное слово. Просто испугалась, что он откажет и сорвет поездку и что мы тогда никуда не выберемся… Вот и решила рассказать ему все потом.
Я опускаю голову, ущипнув себя за переносицу.
– Так только хуже, понимаешь?
– Скажу, что сперва хотела взять с собой Бьянку, но ей стало нехорошо… Эту часть легенды я с ней обговорила. Потом я вроде как увидела тебя за завтраком и сама не заметила, как позвала с собой. Марчелло знает о моей импульсивности…
– Ты правда думаешь, что он поведется на такую чушь? – скрестив руки на груди, спрашиваю я.
– Неважно, поведется мой брат или нет, – пожимает плечами Ария. – Мы к тому времени уже проведем день вместе, и он никак не обломает нам кайф.
Я качаю головой и говорю, устало выдохнув:
– Порой мне кажется, что я помогаю тебе на свою же голову.
Ария тычет меня пальцем в живот.
– Да ладно, сам знаешь, это не так.
Подмигнув мне, она идет дальше важной походкой.
Я оборачиваюсь на мистера Смита, и тот смотрит на меня, выгнув брови, как бы говоря: «Флаг тебе в руки». Снова покачав головой, следом за Арией вхожу в первый из длинного ряда магазинчиков, где продается бесполезная для меня хренотень. Но все окупается веселым возбуждением, в которое приходит Ария при виде аромасвечи с ее любимым запахом или мыла ручной работы – его она берет в подарок подружкам.
Что со мной творится, ей-богу?
24. Ария
24. Ария
Почти до самого обеда мы шарахались по магазинам. Обошли все лавки на главной улице и под конец заглянули в кабак, чтобы чего-нибудь перекусить.
Габриэле, как ни странно, оказался приличным спутником. Спокойно таскался со мной по магазинам, в которых не было ничего, чем он мог бы хоть как-то заинтересоваться, – ни компьютеров, ни видеооборудования…
Было так здорово провести с ним время в обычной обстановке. И как бы я ни сдерживалась, в голове сами собой рождались вопросы «а что, если…».
А что, если бы мы были вместе и занимались таким постоянно?
А что, если бы брат одобрил нашу связь и мы могли бы развить отношения?
А что, если бы нам не приходилось встречаться украдкой?
Однако такие вопросы опасны, ибо дают надежду. А я не хочу, чтобы мое сердце разбилось, – не уверена, что переживу. Пока отношения с Габриэле меня полностью устраивают. Я уже не чувствую себя такой потерянной, как в свой первый день в академии. Словно бы встал на место последний кусочек мозаики, который я, сама того не ведая, искала.
– Я объелась. – Отодвигаю тарелку, не в силах впихнуть в себя больше ни ложки.
– Ты же едва притронулась к еде! – Габриэле жадно надкусывает французский дип-сэндвич.
– Мне хватило. Не хочу переедать. Не люблю эту тяжесть в животе. Неприятное чувство, долго не проходит. У тебя, смотрю, с этим проблем нет?
Он улыбается, не вынимая изо рта сэндвич. Должно быть, ему для поддержания своей совершенной формы нужно много калорий.
– У меня молодой растущий организм, – говорит Габриэле, закончив жевать, и я закатываю глаза.
Оборачиваюсь на мистера Смита. Он занял столик в дальнем углу, выбрав для себя наилучшую точку обзора.
Поначалу я беспокоилась, что провожатый будет контролировать нас, а он держался на расстоянии и не лез, позволяя мне с Габриэле делать почти все, что захочется. Даже когда Габриэле брал напитки, ни он, ни страшила за барной стойкой слова не сказали.
Глянув назад, на одинокий стол для игры в пул, предлагаю:
– Может, партию, когда доешь?
– Конечно, – пожимает плечами Габриэле. – Если ты настроена проиграть.
– А вдруг я гроза бильярда, откуда ты знаешь?
– Оттуда, что отец вряд ли разрешил бы принцессе мафии шарахаться по злачным местам Нью-Йорка.
Он прав. Я еще ни разу не играла в пул, просто люблю пробовать все новое и готова пополнить коллекцию навыков.
Пожимаю плечами.
– Я быстро учусь.
– Это уж точно, – соглашается Габриэле, томно прикрыв глаза.
Я свожу бедра и ерзаю, когда кровь между ног опять начинает стучать сильнее.
Габриэле хихикает.
–
А он знай себе смеется. Потом, доев, идет в бар, чтобы взять еще выпить, и присоединяется ко мне за столом для пула. Ставит стаканы на высокий круглый столик поблизости. Эта закусочная из тех, в которых клиентам разрешается бросать скорлупу от арахиса прямо на деревянный пол, и она хрустит у меня под ногами, когда я иду к стене за кием.
– Ты хоть раз прежде играла? – спрашивает Габриэле, собирая шары в пирамиду.
Я качаю головой.
– Нет. Придется мне все показать.
Он смотрит так, словно раскусил мои намерения, а потом оглядывается на мистера Смита – тот по-прежнему сидит за столиком в дальнем углу.
– Ты у нас быстро учишься. Уверен, все схватишь на лету.
Я широко улыбаюсь с другого конца стола. Габриэле, закончив выставлять пирамиду, берет кий и натирает его кончик каким-то кубиком, который взял с полки.
– Ты что это, мухлюешь? – спрашиваю, подходя к нему.
Тогда он передает мне кубик, внутри которого, оказывается, синий мел.
– Помелил набойку. Тебе тоже советую.
– Гм-м, давай посмотрим, как быстро я усвою эту часть. – Я картинно обрабатываю кончик кия.
Габриэле закатывает глаза, но ему явно весело. Я облизываю губы, делая вид, будто у меня в руках не кий, а его член, и у него томно опускаются веки.
– Осторожнее,
– А может, я того и хотела, – хихикаю.
Он отходит, покачивая головой.
– Сейчас я разобью пирамиду и покажу тебе кое-какие приемы. – Габриэле наклоняется к столу и целится, придерживая кий длинными пальцами и сощурив ореховые глаза, а потом наносит удар. Шары разлетаются по столу, и некоторые падают в лузы. – О правилах пока не думай. Я только покажу, как бить, как выстраивать угол и целиться, а потом уже сможем и партейку сыграть. Идет?
– Ага. – Делаю большой глоток напитка. Мне нравится, когда он учит меня чему-то новому, даже если это не касается секса. – Так, и что мне делать?
– Наклонись…
– Ну смотрии-и-и… – Я поигрываю бровями.
Он смеется. Боже, как приятно насмешить этого серьезного и выдержанного мужчину!
Я делаю, как он велит, стараясь подражать его движениям и манере держать кий. На мне кокетливая юбка в цветочек длиной до середины бедра, и подол задирается под самые ягодицы. Я даже покачиваю попкой из стороны в сторону; все равно мой зад обращен к стене, а не к бару.
Услышав за спиной стон Габриэле, я сдерживаю улыбку.
– Возьми кий немного по-другому. – Я располагаю пальцы чуть иначе, и Габриэле наклоняется, чуть не ложась на меня. – Вот так.
Его ширинка втыкается мне между ног. Ничего не могу с собой поделать и слегка подаюсь назад, судорожно втянув воздух, когда член Габриэле твердеет. Мы оба ненадолго замираем, тяжело дыша, пока Габриэле наконец не произносит:
– Используй пальцы. – Я делаю, как он показывает, но мне немного неудобно. Тогда он кладет свои руки поверх моих и отводит кий назад. – Плавно и без резких движений.
Прижавшись ко мне всем телом, Габриэле водит кием туда-сюда несколько раз и наконец замирает. О, будь мы сейчас без одежды, это был бы опыт совершенного другого порядка. Соски у меня твердеют, а между ног все зудит. Из глотки так и рвется стон, и я не могу его сдержать.
– Потерпи немного. – Дыхание Габриэле шевелит мои волосы, ласкает шею, и кожа в этом месте покрывается мурашками. Свои слова он подкрепляет, слегка качнув бедрами вперед.
Я чуть дышу, ни один шар у меня не попадает в лузу.
Габриэле отходит, и я уже скучаю по его горячей груди, что согревала мне спину. Он бьет, потом снова я, и так продолжается некоторое время. К моменту, когда последний шар оказывается в лузе, я ощущаю себя плотным сгустком гормонов, которым отчаянно нужен выход.
Габриэле выпрямляется и смотрит в сторону мистера Смита – тот у себя за столиком таращится в экран телефона.
– Встречаемся в женском туалете.
У меня глаза лезут на лоб, а Габриэле спокойно откладывает кий на стол и идет в коридор, ведущий к уборным.
Я задыхаюсь в предвкушении и мысленно возношу короткую молитву за то, чтобы Габриэле – что бы он там ни задумал – дал наконец мне кончить. Мы с мистером Смитом переглядываемся, и я одними губами говорю, мол, мне надо в уборную. Показываю в сторону коридора, и мистер Смит, кивнув, снова потом хмуро утыкается в телефон. Бедолага, должно быть, сходит с ума от скуки.