Не то чтобы ректор вызвал меня к себе, но как только весть о случившемся дойдет до него, он непременно захочет с нами потолковать. И чем скорее он кого надо подмажет, чтобы сегодняшнее происшествие осталось незамеченным, тем лучше.

– Габриэле прав, – говорит Мира, дергая Марчелло за руку. Стиснув зубы, он наконец отступает.

Я не боюсь Марчелло, особенно когда он без оружия. Я бы за две секунды уложил его на лопатки, но Ария за сегодня уже натерпелась.

Не глядя на нее и не сказав ни слова, я ухожу.

Мне пока слишком тяжело смотреть в глаза женщине, которая из-за меня чуть не погибла.

Выслушав мой рассказ и объяснения – мол, мы не в курсе, кто и почему в нас стрелял, – ректор наконец разрешает позвонить отцу.

Ему, разумеется, охота было узнать, с какой стати я вообще куда-то поехал с Арией Костой. Я соврал, дескать, мы оба выиграли увольнительную на разных школьных конкурсах, и так уж вышло, что нас обоих повезли в город вместе. Вряд ли он поверил, ну и ладно, сейчас меня другое заботит.

Во-первых, Марчелло, во-вторых, Ария. И нужно еще попытаться отследить машину нападавших по трем последним цифрам номерного знака.

Покинув академию, я иду через кампус в сторону Рим-хауса. По дороге меня не оставляет мысль о том, как близко сегодня оказалась к смерти Ария. Убить ее не стремились – для этого возможность была идеальной. Это было предупреждение: достань то, что нам нужно, иначе жди последствий. И подстрелив мистера Смита, неизвестные показали, насколько серьезно настроены.

Меня не удивляет такая готовность идти до конца. Просто когда долго находишься в кампусе, то забываешь, как мы здесь изолированы. Пришла пора удвоить усилия, выяснить, кто за всем этим стоит, и заставить его поплатиться. А еще самое время взглянуть в глаза тому, что я по правде чувствую к Арии Косте.

Мне хочется ее все больше и больше, мне ее мало, а сегодня стало особенно ясно, что мои чувства к ней – не просто физическое влечение. Если бы с ней что-то случилось… Даже подумать боюсь. В сердце образуется пустота, которую ничто не способно заполнить.

Открываю дверь общаги и вхожу в комнату отдыха. Все разговоры тут же стихают; на меня смотрят. Стоит ли гадать, кто еще слышал об инциденте? Впрочем, парням и девчонкам достает ума не лезть ко мне с расспросами. У меня, по ходу, на лице написано: «Сунься только – огребешь». Однако длится уединение недолго – до тех пор, пока я не нажимаю кнопку вызова лифта.

Пока я жду, подходит Сандро.

– Господи, Габриэле, ты как? Я слышал…

Он окидывает меня беглым взглядом. Ну да, видок у меня тот еще: одежда в крови мистера Смита, хотя руки я все же отмыть успел.

– Со мной-то все нормально. Чего не скажешь о мистере Смите.

– Он выкарабкается?

Я киваю.

– Должен.

– Ты сейчас куда? – спрашивает кузен.

– Перетру с Костой.

– С Марчелло? С Арией?

Я оборачиваюсь к нему, прищурившись и вскинув бровь.

– Это уместный вопрос, – примирительно вскинув ладони, напоминает Сандро.

– Возможно, но он подождет. – Дзынькает лифт, и я вхожу в кабину. Оборачиваюсь к Сандро: – Понадобишься – позову.

Он кивает мне с серьезным видом, и двери лифта закрываются.

Когда я стучусь к Марчелло, то уже готов к разговору на его территории. Я только не уверен в том, будет ли присутствовать Ария.

Открывает мне Мирабелла.

– Оставлю вас, парни, – произносит она, сделав постную мину, – говорите наедине.

Прохожу мимо нее внутрь.

– Смотрите не убейте друг друга, – произносит она напоследок и закрывает за собой дверь.

Марчелло стоит посреди комнаты, скрестив на груди руки и сделав грозное лицо. Отчитывать себя я не дам, и он ошибается, если думает, будто я стану слушать его покорно, как нашкодивший сосунок.

Впрочем, хозяин здесь он, и ему – первое слово. Я же стою молча, глядя Марчелло прямо в глаза.

– Во-первых, я должен тебя поблагодарить, – начинает он.

От удивления мои брови лезут на лоб. Уверен, «спасибо» он говорит не за то, что я отлизал его сеструхе под дверью зачуханного туалета.

– Ария рассказала, что ты защитил ее, вынес на руках из-под пуль. Самоотверженно, забыв о себе. За это я благодарен. Не знаю, что бы я сделал, если бы… – Он судорожно сглатывает. Еще ни разу не видел, как Марчелло проявляет эмоции. У меня самого возникли те же чувства, стоило подумать об ином исходе событий.

– Я защищал ее инстинктивно.

– И это, – кивает Марчелло, – единственная причина, по которой я до сих пор не раскроил тебе череп. Даю возможность объяснить, что за херня творится между тобой и моей сестренкой. Она не спешит признаваться, сколько я ни грозился выслать ее отсюда. Видимо, решила выгораживать тебя до последнего. – Он сжимает губы в тонкую линию.

Я заранее успел прикинуть, как ответить: соврать, дескать, мы с его сестрой просто приятели? Упомянуть об угрозах в ее адрес, и если да, то сколько раскрыть деталей? В конце концов я решил признаться в чувствах к Арии и лишь в общих чертах обрисовать, как начались угрозы в ее адрес. Старшим братьям ни к чему знать о том, как их сестры щеголяют топлес в секс-клубах.

– У меня чувства к твоей сестре. Сильные.

– И что, – играя желваками, спрашивает Марчелло, – вы, значит, трахались?

Он делает шаг в мою сторону. Я стою не шелохнувшись.

– Ты правда хочешь знать ответ?

– Нет, черт возьми, – кривится Марчелло, ущипнув себя за переносицу, – давай без деталей. – Затем поднимает взгляд и смотрит на меня с плохо скрываемой яростью. – Мне даже гадать не надо, что она испытывает к тебе. Это сразу видно по ее лицу, стоит ей хотя бы произнести твое имя.

– И какое у нее бывает лицо? – озадаченно интересуюсь я.

– Такое же, как у Миры, когда она смотрит на меня. – Марчелло делает паузу. – Это был хороший повод задуматься.

– Поясни.

– Видишь ли, я копал под тебя с тех пор, как моя сестренка стала проявлять к тебе интерес после той экскурсии в академию. Она потом ходила вся такая рассеянная. Но ты всегда был темной лошадкой, вот я и заплатил кому надо за инфу.

У меня сжимаются кулаки.

– Да, вижу, ты не в восторге. Но ты не единственный умеешь рыться в чужих жизнях, Витале.

– Выкладывай уже, чего хочешь. – Я только потому и выслушиваю его брехню, что это – необходимое зло на пути к желаемому, к Арии.

Мне потребуется благословение Марчелло или хотя бы согласие. Теперь он знает достаточно, чтобы запретить ей со мной встречаться.

– Мои люди выяснили, что ты этим летом зачастил кое в какие секс-клубы на своей территории. Уж не знаю, чем ты таким увлекаешься, и знать не хочу, но мою сестру в это говнище не впутывай. А будешь бегать налево у нее за спиной, лишь бы потешить тараканов у себя в башке, и тебя ждут большие проблемы. Ясно?

Стиснув зубы, я смотрю на него с прищуром. Ох как мне хочется послать его на хер и уйти, ведь указывать мне вправе только отец. И даже у его наставлений есть срок годности.

– Насчет меня и твоей сестренки можешь не переживать. Она в хороших руках. – Добавить мне нечего. Предавать доверие Арии я не собираюсь, не стану говорить ее брату ничего о том, как она заводится и кончает, будучи в моей власти.

– Уж постарайся, чтобы так оно и было. Я с тебя глаз не спущу.

– Ясное дело, – пожимаю я плечами.

Кто знает, о каких там увлечениях подумал Марчелло. В секс-клубах полно разной хрени: БДСМ, оргии, обмен партнерами, публичное унижение, вуайеризм… Я перепробовал почти все и ни к чему не привязался. Люблю время от времени экспериментировать, однако практика показала, что по-настоящему мне нужно всегда все контролировать.

Арию я не толкнул бы на то, что ей неприятно. Никогда. Ей не о чем беспокоиться: пока она со мной, ни один мужчина не наложит на нее свои лапы.

– Итак, теперь поговорим, с какого хрена кто-то решил по вам пошмалять, – еще сильней разозлившись, предлагает Марчелло, и его гнев мне понятен.

– Что тебе рассказала Ария?

– Говорю же, немного. Ты, мол, лучше все объяснишь.

Выходит, она предоставила мне решать, что именно раскрыть ее брату. Одно пока ясно точно: о секс-клубе, с которого все началось, ни слова.

Я рассказываю обо всем, что произошло до сих пор, упомянув о требованиях неизвестных, но умолчав о том, что у них есть на Арию компромат. Марчелло ведь велел мне не посвящать Арию в свои сексуальные предпочтения. Узнав о ее походе в секс-клуб, он ни на йоту не поверит, будто я ни при чем.

– Есть догадки о том, что им нужно? – спрашиваю я.

Нахмурив лоб, Марчелло присаживается на диван.

– Без понятия. Ты, кстати, так и не сказал, – глядя мне в глаза, напоминает он, – чем мою сестру шантажируют.

– Поверь, если я говорю, что тебе лучше не знать, то так оно и есть. Главное, наша с ней связь не имеет значения. – И это правда.

Марчелло опускает взгляд и трясет головой, морщится и ругается по-итальянски.

– Что стало с моей милой невинной сестренкой?

– Судя по тому, что мне теперь известно, милой и невинной она никогда не была.

– Иди на хрен, – ворчит он, по-прежнему глядя в пол.

Ладно, пора переходить к той части беседы, которая не понравится ему гораздо сильнее.

– Я попрошу об услуге.

С год назад я выручил Марчелло с его невестой, и теперь он мне должен. В нашем мире дать слово – значит принять на себя обязательство, и я вправе попросить Марчелло практически о чем угодно, он не сможет мне отказать.

Вскинув голову, он взвивается с дивана, стискивает кулаки и, учащенно дыша, произносит: