Он сказал это таким тоном, будто делает мне одолжение. Как будто я — часть имущества, о которой просто нужно позаботиться.

— А любовь? — спросила я. — Или это слово теперь тоже невыгодно?

— Не начинай. Ты взрослая женщина, всё понимаешь. Это политика.

Я шагнула к нему ближе.

— Политика? Ты разрушил семью, чтобы получить власть?

Он пожал плечами.

— Так живут все.

В тот момент я поняла, что между нами — всё. Никаких «мы» больше не существует.

Есть он — человек, который выбрал власть.

И я — которая стала сопутствующим ущербом, побочным эффектом.

Он ушёл, хлопнув дверью. А я осталась в тишине.

Потом пошли звонки. Сначала шепот от соседей, потом прямые слова:

«Слышала? Он женился на дочери Мурада. Теперь кланы объединятся.»

«А Лейла? Ну что Лейла… потерпит.»

Я выключила телефон, но слова всё равно звенели в голове. Позор. Предательство. Унизили при всех.

Я не плакала. Просто села на пол и смотрела на ковер. Страх пришёл позже — когда поняла, что теперь я чужая даже в своём доме.

К вечеру приехал брат.

— Собирай вещи, Лейла. Уедешь к нам.

— Не могу. Дети здесь.

— Дети его. Он сделает всё, чтобы ты бросила их. Оно тебе надо?