Меня отрывает от земли.
Я парю.
Каждая клеточка тела пульсирует и взрывается, расслабляясь и делая меня легче перышка.
Сердце все еще работает на максимуме, прогоняя кровь через чувствительные места и порождая новые микровспышки.
Я не уверена, что все еще на этом свете.
Меня как бы нет, я расплавилась и впиталась в кожу Артемьева.
Глава 32. Вскрытие покажет
Глава 32. Вскрытие покажет
Блин, если для чего и стоило завести детей, так это хотя бы чтобы они дверь могли открыть, когда ты не в состоянии. Правда, их еще надо вырастить хотя бы лет до двенадцати…
Ну кто-о-о та-а-ам?
Я часа два назад изгнала Демида в свой номер, потому что заподозрила, что он не всю силушку потратил. Он несколько раз просыпался и щупал меня за что попадется, но мне удавалось отбиться. В прямом смысле слова, ибо воззвания к его совести были безрезультатны.
Единственное желание, которое у меня сейчас есть, — это даже не выспаться, а просто отлежаться. Тянет каждую мышцу, будто я не сексом вчера занималась, а сдавала нормативы ГТО. Слишком хорошо тоже плохо.
А какой-то дятел не унимается и раздражающе равномерно настукивает в дверь, в то время как я лежу пластом с закрытыми глазами и ни на что не способна.
Мерзкий Артемьев. Ну надо же, как он меня ушатал.
И как его бабы от него на своих двоих уходят?
Или дело в регулярных тренировках.
Бесят. И Артемьев, и бабы его.
— Я знаю, что ты там!
Фу. Сашка. Тоже бесит.
Тук-тук-тук.
Блин, она упертая. Будет до посинения настукивать. Еще не понятно, как она вчера-то сдалась.
— Фрося, открывай.
Кряхтя, я сползаю с кровати, вытягиваю из сумки халат и на нетвердых ногах, морщась и вздыхая, топаю открывать.
И даже думать не хочу, как я сейчас выгляжу. Ни один макияж такого не выдержит. А умыться у меня вчера так и не вышло. И волосы, которые намокли частично, сейчас высохли черте как, и это никто не расчешет.
В общем, вид у меня полностью отражающий внутреннее состояние.
И когда я распахиваю дверь, Сашкины брови ползут вверх.
— Однако, — выдает она, разглядывая меня.
— Чего тебе? — опускаю я доброе утро.
— Я за подробностями, — честно признается она.
— Пускай тебе Козина подробности рассказывает, — фыркаю я.
— О-ля-ля! Я хотела спросить, как поездка с Ваней в лифте, но ты прокололась.
Бля… Я лоханулась.
— Изыди, — стону я.
— Не-а, но у меня есть вот, — Сашка показывает, что принесла мне стаканчик кофе.
Тяжело вздыхаю.
— Ладно, заходи, кровопийца. Только никому, слышишь?
— Да кому я? Я могила! — подруга шустренько внедряется в номер, пока я не передумала.
— Всему интернету, блин, ты. Увижу, что ты что-то накалякала, я тебе депилятор в шампунь налью, — предупреждаю я. Потому что обсудить все-таки хочется, но нет Сашке никакого доверия. Кстати. — А ну руки покажи.
Сто пудов за спиной пальцы скрестила. Она, закатив глаза, плюхается на мятую постель и показывает ладошки.
— Я никому не скажу, Перцевая отдалась Артемьеву! — звонко клянется Сашка.
— Да тихо ты, — шикаю я. — Тут слышимость отличная…
— Так рано еще, все спят, — пожимает она плечами.
— Именно, Александра Николаевна, именно. Все спят, а ты мне глаза мозолишь…
— Так я не могу глаза мозолить Артемьеву, он не открывает, — ни капли не стесняясь, выдает подруга. — А на Ваню я и так пол ночи смотрела. Они со Стахом отожги, конечно. А теперь убеди меня, что ты не зря вчерашнее шоу пьяных друзей пропустила.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты противная? — прищуриваюсь я.
— Регулярно. И что от меня одни проблемы.
И я даже догадываюсь, кто ей открывал глаза на правду.
Везде-то она нос сунет. Все-то прошарит. Сашка столько знает, что ее проще пристрелить, чтоб не попала в не те руки. Кстати…
— Ты мне сначала расскажи то, что вчера не договорила, — напоминаю я ей. — Что-то про то Ваню и Демида.
Подруга чешет нос.
— Да я вот думаю, может, уже и не стоит. Ты вроде как определилась…
— Ничего подобного! — возмущаюсь я. — Ничего я не определилась. Это все случайность. И на старуху бывает проруха…
— И засосы на молодуху… — поправляет меня Саша.
Черт. Понаставил, а я и не заметила. Стягиваю ворот халата:
— Ты ничего не видела.
— Разумеется. Я не видела засос, не видела, как Левина жрет апельсины…
Я же говорю, проще пристрелить.
— Ты мне зубы не заговаривай, — хмурюсь я. Что-то она темнит. — Ты же знаешь, я считаю, что лучше быть в курсе. Вся эта фигня про «блажен, кто не ведает», мне кажется идиотизмом.
— Да там ничего такого. И давно все это было…
— Тогда тем более, выкладывай.
Сашка вздыхает:
— Демид и Ванька раньше все время соревновались. Дружить дружили, но вот после того, как Артемьев увел у Вани девушку, был прям тяжкий период. По факту там та еще прошмандель была, и Демид ее в легкую попользовал, да и отбраковал. Иван без баб тоже не страдал, но осадочек, видимо, остался. Они видишь, и в одной сфере локтями толкаются. И вот теперь на одну женщину глаз положили…
— Да никакой глаз на меня Артемьев не клал! Это все просто…
Стоп.
Именно.
Я начинаю прикидывать, и все выходит, что катить ко мне яйца всерьез Демид стал после того, как у меня в прихожей нарисовался Ваня. И работать у него меня отговаривать начали… И вдвоем оставаться мешали.
И вчерашний заход — это типа чтобы успеть вперед другого?
Видимо, что-то такое отражается у меня на лице, потому что Сашка ерзает:
— Фрось, я ж говорю, дело прошлое. Они уже выросли из того, чтобы письками меряться…
Но у меня срабатывает чуйка.
Она мне что-то семафорит, подогревая здоровую злость.
Твою мать! Если это то, что я думаю…
— А скажи-ка мне, Александра Николаевна, как называется ресторанная сеть Артемьева…
Глава 33. Кого-то пустят на шашлык
Глава 33. Кого-то пустят на шашлык
Как Сашка ни мнется, а у меня есть аргумент: не скажет она сейчас, я залезу в интернет и узнаю все равно, пусть и парой минут позже, но у нее появится клеймо редиски.
— Ты вообще на чьей стороне? — возмущенно спрашиваю я.
Коза дипломатично отвечает:
— Я на стороне здорового секса. Жанр у меня такой, сечешь? Чего ты дергаешься? Ты же хотела размяться перед поиском мужа…
— Я хотела перспективный вариант, — поправляю я ее, — чтобы разминка перешла в продуктивные занятия с пользой для здоровья! А не чтобы меня использовал в своих целях тот, кому я даже не нравлюсь!
Сашка приподнимает бровь.
— Когда мужику женщина не нравится, его хрен заставишь собой жертвовать. Теоретически, конечно, можно, воображение ему в помощь, но энтузиазма не дождешься. А судя по твоему внешнему виду, можно сказать, что Артемьев все ночь героически и самоотверженно прикрывал тебя телом от невидимого врага, который, походу, вообще никогда не дремлет…
Черт!
Внешний вид!
Я шурую в ванную. Надо устранить наконец то, что осталось от косметики. Но дверку оставляю открытой, чтобы было удобнее переругиваться с подругой.
Перекрикивая шум воды, я вопию:
— Так ты мне ответь на вопрос: на чьей ты стороне?
Я судорожно перетрясаю косметичку в поисках средства для снятия макияжа.
— Да на твоей, конечно, — отзывается Саша. — Что ж я жить, что ли, не хочу?
— Тогда колись, как называется шарага Артемьева, — требую я, выдавливая пасту на щетку.
— «Артспейс», — вздыхает она, подкравшись и зависнув в дверях.
Я сурово начинаю чистить зубы, кипя и негодуя.
Тьфу. Перепутала зубную пасту и умывалку.
— Ну и чего ты насупилась? Что дает тебе эта информация? — Сашка складывает руки на груди.
— Именно «Артспейс» вместе с «Инженю» сделали мне оффер. И Демид всячески ставит палки в колеса Ване. То есть, Артемьев со мной переспал, чтобы я размякла и пошла к нему на работу!
— А может, наоборот? Он позвал тебя на работу, чтобы переспать? — предполагает подруга.
Я задумываюсь.
— Так было бы, разумеется, приятнее, но увы. Предложение от «Артспейс» поступило раньше, чем мы с Демидом познакомились. Я чувствую себя использованной! — ругаюсь я. Попадись он мне прямо сейчас, я порву его на клочки. От того, чтобы ломануться к нему в номер и устроить армаггедец меня останавливает только то, что Сашка еще тут.
— Использованной? — удивляется она. — С чего вдруг? Он тебе пока ничего такого не озвучивал. И ты до сих прямо из гостиницы не побежала к нему в офис с воплем: «Я согласная». Или ты купилась на его обрезанную удочку? Может, Артемьев ничего и не предложит такого?
— Он рассчитывает!