И похоже, имеется в виду не только грудь, которую наглец безуспешно ищет в вырезе моей кофточки, но и общую комплекцию.
Ну все. Моему терпению приходит конец.
Еще халат он мой будет критиковать!
— Зато ты, наконец, прикрыл свое изобилие! Боишься отморозить?
— Жалеешь, что не можешь согреть, да? — насмешливо прищуривается бабуин.
— В следующий раз пожертвую своим кофе! — обещаю я.
— Рассчитываешь, что следующий раз будет?
Пикировка прервана покашливанием девицы.
Тот, в ком я предполагаю того самого Артемьева, переводит недовольный взгляд на нее.
— Настя, ты еще здесь? — хмурится он. — У тебя работы нет?
Всхлипнув, очередные сиськи уносятся по коридору, стуча каблучками.
— И с этой, похоже, проблемы начинаются…
Нет, ну ты посмотри на него! Не хочешь терпеть женщину, не суй в нее свой отросток! Но я не успеваю высказаться, внимание мужика снова переключается на меня:
— А ты, деточка, — делает он шаг ко мне, — найди того, кто тебе по возрасту и… по размеру, — и еще один шаг, и в итоге я притиснута к стене не шибко широкого коридора. — А к взрослым дядям не приставай.
Мерзавец нависает надо мной, давит габаритами и буравит взглядом.
А у меня дар речи пропадает от возмущения.
Деточка? Не приставай? Взрослые дяди?
Да я сама взрослая! Мне почти тридцать! Тут, конечно, тусклое освещение, но не настолько, чтобы принять меня за малолетку! Это, сто пудов, он опять проезжается по моим далеким от женственности формам.
Меня сейчас разорвет. Мое гневное сопение в тишине оглушительно.
Напряженная пауза затягивается, дуэль взглядов продолжается, пока внезапно где-то не далеко кто-то не роняет поднос.
От неожиданности я на инстинктах подпрыгиваю и разворачиваюсь в сторону звона разбитой посуды. На моей кухне это обычно грозит испорченными десертами.
Спустя несколько секунд напряженного прислушивания я вспоминаю, где я, и что тут люди могут бить свою посуду сколько им влезет.
Я медленно выдыхаю и… чувствую, мужскую лапищу на своей груди.
Похоже, не только у меня срабатывают инстинкты.
Товарищ, прикрывая от неведомой угрозы, приобнимает меня.
Я перевожу взгляд с пятерни вольготно расположившейся в мягкой зоне на лицо вероятного Артемьева и всем своим видом даю понять, что я не в восторге от подобных вольностей.
На мгновение наглец сжимает мою мелкую сиську и, как пить дать, чувствует твердый сосок. Сглотнув, он отдергивает руку, как ужаленный.
Лапу-то он убрал, но по-прежнему стоит впритык и не сводит с меня темнеющих глаз.
Ой подумаешь, соски. Они у меня всегда стоячие. Но кое-то, видимо, решает, что это я от него так возбудилась.
Сосед подвисает, разглядывая уже свою ладонь, будто моя грудь там отпечаталась навсегда. Ну вот и моя очередь впечатлять «взрослых дяденек».
Отпихнув засранца, я поджимаю губы и интересуюсь:
— Где тут можно помыть руки?
— Прямо и направо, — отмерев, указывают мне направление.
Гордо вздернув подбородок, я покидаю поле битвы, уверенная, что последнее слово остается за мной.
Туалет я все-таки нахожу. Было бы очень стремно, если бы я продолжила метаться, но случается чудо, и инструкция соседа помогает.
Когда я возвращаюсь к девкам за стол, меня встречают так, будто я кругосветку совершила.
— Мы думали, что. Ты уже не вернешься, — с набитым ртом бубнит Левина. — Ты такое пропустила… Тут мой бывший нарисовывался со своей женой, но увидел меня и передумал ужинать здесь…
— Ты же не любишь апельсины? — поражаюсь я, заметив, что Янка почти трясущими руками запихивает в себя резаные дольки.
— Теперь люблю, — она намекает на капризы беременных. — Только Гере не сболтни. Они мне не дают апельсинов, говорят, что тогда у ребенка будет диатез. А если я не сожру апельсин, у меня будет невроз.
— Ты чего так долго-то? Там очередь, что ли? А то я тоже хочу, но твое длительное отсутствие меня пугает, — ворчит Медведева.
— Вы все накаркали, — огрызаюсь я. — Я напоролась на соседа. Похоже, Сашка права. Он и ваш Артемьев одно лицо.
— Тогда тем более непонятно, чего тебя так долго не было? Он тебе еще что-то показал? Ты оторваться не могла?
Я отвешиваю Алке подзатыльник.
— А вот и Демид, — хмыкает Сашка.
Мы смотрим в направлении ее взгляда. И точно. Он.
Заметив, что подруга собирается помахать ему рукой, я пинаю ее под столом.
— Не вздумай, — шиплю я.
Но поздно. Демид Артемьев нас замечает и, подняв в наигранном удивлении брови, направляется к нам. Я начинаю заранее беситься, и не зря.
Поздоровавшись с теми, кого знает, он, глядя на меня, задает вопрос:
— А это что у нас за пробник?
Глава 4. Психологическая травма
Глава 4. Психологическая травма
Наблюдая из окна такси, как мелькают вечерние огни родного города, я чувствую, что веселье улетучивается вместе с искрящимися пузырьками игристого.
Я рада, что повидалась с девчонками.
Мои стажировки, одна сменяющая другую, не позволяют встречаться с ними часто, и иногда мне кажется, что я остаюсь на обочине их наполненной смехом и приключениями жизни.
А может, и не только ее.
Порой, у меня ощущение, что я за бортом всего.
Мое дело — моя страсть, и ради самосовершенствования в своем ремесле я жертвую всем и упускаю очень многое.
Даже слишком.
Например, личное счастье.
Глядя на телепузика Яну, я неожиданно ловлю себя на том, что завидую ей и сильно. Да и Медведева, скорее всего, тоже скоро начнет почковаться. По женщинам всегда заметен момент предгнездования.
А вот повезет ли так мне?
Как это ни прискорбно признавать, но часики-то тикают.
Правда, я не знала, что мои ускорили свой бег.
Полгода назад перед отъездом, мне нужно было сдать несколько анализов, и я решила поиграть во взрослую и прошла полный скрининг.
Что ж. Такого вердикта я не ожидала в свои двадцать девять.
И сейчас в голову лезут слова гинеколога, которые я отгоняла от себя все эти месяцы.
Это прозвучало так, что на мне уже можно ставить крест. Все в моем существе восставало против. Я не могла в это поверить. У меня отличное здоровье во всем прочем, я веду практически здоровый образ жизни, и если чем и злоупотребляю, то это недосыпом. Генетически тоже должно быть никаких проблем. Моего второго, младшего брата, мама, сама являющаяся поздним ребенком, родила уже в сорок. И этому обалдую скоро стукнет шестнадцать. Абсолютно здоровый лось.
Как может быть так, что у меня остается мало времени?
До этого заявления врача я и не думала ни о детях, ни о семье. Мне было некогда. Я строила карьеру. Все казалось, потом, еще успею, и всем отношениям я присваивала статус «несерьезно».
А теперь получается, что скоро я, возможно, уже через несколько лет, я стану неполноценной женщиной, и сама в этом виновата.
Где я возьму ребенка? Это, что, так просто?
Может, я бы и решилась родить, как это сейчас называют, «для себя», но для этого нужен мужчина, который на это согласится! Искусственное оплодотворение — это уж как-то совсем…
Мне страшно. Вдруг я упущу свой шанс.
Мужчины предпочитают строить отношения с молоденькими, потому что барышни вроде меня неохотно идут на компромиссы. И сумочка в извинение за выставление из постели меня не устроит.
Артемьев, конечно, назвал меня соплюхой, но на самом деле у меня уже есть два седых волоса, и мимические морщинки становятся четче.
Вспомнив про Демида, я снова закипаю.
Вот уж кто явно не озабочен тем, чтобы реплицировать свой генофонд.
Хотя всегда есть риск, что от него ребенку достанутся не внешние достоинства, а свинский характер и наглость.
У меня все бурлит, стоит вспомнить, как сосед вывел меня из себя в ресторане.