Куда это она? Мы же договаривались, что она мне поможет. Катя же сама предложила.
– Кать? – вопросительно смотрю в хитрые глаза.
Подруга, чмокнув меня в щеку, отводит взгляд.
– Я ненадолго, – облизнув губы, говорит она и тут же противоречит сама себе. – Не жди меня.
– Но мы же хотели…
– Да ладно тебе! Неужели тебе охота возиться? Потом как-нибудь сделаем.
– Но…
– Тай, мне надо развеяться. Тебе, кстати, тоже не помешало бы. А то ты скоро протухнешь уже, – тараторит Катя.
Блин, как всегда. Она постоянно сливается со своих обещаний, если на горизонте маячит что-то для неё интересное или выгодное. Абсолютная необязательность. Ей пришлось взять академ в прошлом семестре, потому что иначе её бы выперли из универа. И не похоже, что Катя готовится наверстать пропуски.
– Пойдёшь со мной? – предлагает подруга.
– Нет, спасибо, – мрачнею я. – Настроения нет. Лучше я сегодня дома останусь.
– Ну завтра тогда пошли. В рок-баре будет играть одна группа. Там такие мальчики…
Сердечко против воли начинает заполняться волнением, как перед свиданием.
– Саша?
Я так редко его вижу. У него нереальная улыбка, от которой перехватывает дыхание.
– Да. Бес дружит с кем-то из парней.
– Я подумаю, – отвечаю я, хотя почти уверена, что потащусь туда, чтобы посмотреть на Беснова хотя бы издалека. Каждый раз надеюсь, что он меня заметит, но Саша смотрит только на свою девушку. Сейчас они расстались. Вдруг у меня есть хоть крошечный шанс привлечь его внимание?
– Ты чего такая кислая? И почему ненакрашенная? Знаешь же, что тебе надо скулы подчёркивать, а то лицо как блин. И глаза надо подвести, а то уголки глаз вниз смотрят, и ты выглядишь как мопс. Вот поэтому у тебя и нет парня. Ой, забыла сказать. Я надела твою юбку.
Чёрт. Настроение портится ещё сильнее.
Мне стыдно, но я терпеть не могу одалживать Кате вещи. Она, как бы это сказать, не очень аккуратная.
– Не обляпай, – только и могу выдавить я, потому что меня уже ставят перед фактом. Не сдирать же с неё одежду.
– Не душни, а? Лучше пожелай удачи.
– У тебя свидание? – удивляюсь я.
– Любой вечер может стать свиданием, – снисходительно усмехается Катя. – Главное, ловить возможность, а не торчать в читальном зале, как ты. Кто сейчас вообще ходит в читальный зал? Всё же есть в интернете.
Во мне поднимается раздражение, которое с трудом удаётся загнать поглубже. В читальный зал ходит тот, кто не может дома сосредоточиться из-за вечно орущей музыки.
Но вообще меня задевает этот комментарий.
– Ладно, Кать. Я замёрзла. Удачи, и всё такое.
– Обиделась? Ну и зря, – подруга поправляет укладку, которая только что не трещит от лака для волос. – Без меня ты останешься старой девой.
Закатываю глаза. Ноги серьёзно начинают подмерзать, особенно левая, которая промокла. Но если и есть что-то, о чём Катя может говорить бесконечно, так это о собственном превосходстве и неотразимости.
Я молча на прощанье целую её в щеку, давая понять, что разговор окончен, и смываюсь в подъезд.
Из плюсов сегодняшнего Катькиного прогула то, что ванная свободна.
Забравшись в горячую воду, я гоню от себя воспоминания о прикосновениях, вызывающих брезгливость. Слава богу, больше нам с тем уродом негде пересечься. Мой круг общения попроще, зато поприятнее. Кира уж как-нибудь обойдётся без моей помощи.
Но стоит мне задуматься, что надеть завтра для похода в рок-бар, как Архипова напоминает о себе сама.
Сообщение приходит на мобильник, и я на автомате сразу открываю его, и когда вижу отправителя, уже поздно делать вид, что я не заметила его. Статус «Прочитано». Блин.
«Тая, ты нормально добралась?»
Не хочу отвечать.
Но вбитая в меня вежливость заставляет написать: «Да, со мной всё хорошо».
Враньё, конечно. Не хорошо. Мне мерзко и противно.
«Мы можем завтра с тобой поговорить?».
Ну уж нет.
С меня хватит.
Игнорирую.
«Тая, пожалуйста. Мне очень жаль, что сегодня так вышло».
А мне-то как жаль. Будет мне уроком.
И когда мобильник снова пиликает, я только кошусь в его сторону взглядом, но выхватываю из текста знакомое имя – Беснов.
«Я завтра иду на выступление, где будет Беснов. Ну хочешь, я познакомлю тебя с ним?».
Мне не нужно никакой помощи от Киры. Она не вступилась, когда Вик меня оскорбил в её доме.
Но рука против воли подхватывает телефон: «Завтра после пар в кафе».
Господи, сделай так, чтобы я не пожалела.
Глава 6. Вик
Глава 6. Вик
Здесь смотреть больше не на что.
Словно подытоживая мою правоту, в кармане вибрирует телефон.
Стаскиваю перчатки.
Куча сообщений. В основном приятельский спам, приглашающий бухнуть. Позывные от нескольких крошек, парочку из которых я вроде даже ещё не успел завалить. В общем, хуета. Только два абонента заслуживают моего внимания.
Бес: «Завтра всё в силе?».
Отбиваюсь: «Да».
Конечно, в силе. Мне же не дали выбить зубы барабанщику. А басист увернулся. Так что раз ритм-секция цела, выступлению быть.
И Кира: «Ты где? Куда ты делся?».
«Дела были».
«Ты вернёшься?». Вживую представляю, как она треплет чёлку, ожидая ответа.
Не хочу. Не хочу туда. В это прокля́тое место.
И Киру бросить тоже не могу. Она бесит иногда даже сильнее прочих, но я почти никогда не могу ей отказать. Хрен знает, может, правда, дело в том, что мы двойняшки, но сестра способна выжать из меня, что угодно, если я дам слабину. Впрочем, и Кира прощает мне всё.
«Жди».
И даю по газам. Трогаюсь с визгом. Пошло всё в задницу. Я туда еду в последний раз.
Зарядившая снова мелкая морось барабанит по шлему и оставляет капли на визоре, а скорость размазывает их, превращая в прозрачные, дрожащие на ветру полосы, искажающие вечернюю реальность до неузнаваемости.
Поднимая тучи брызг из луж, я мчу по городу, ловлю зелёную волну, мечтая, что адреналин выбьет из меня кипучую дурнину. В таком состоянии я просто опасен для окружающих. Нет у меня тормозов. И страха нет.
Надо бы сбросить пар, остановленная драка на базе только раззадорила. А сейчас уже никого не дозовешься на спарринг. Да и руки мне, вообще-то, завтра целые пригодятся.
Покатушки немного меня успокаивают. Но ещё больше греет осознание собственной правоты. Однокурсница-блондинка – настоящая блядинка.
Но день сегодня – трушное дерьмище. К моему отвращению, когда я поднимаюсь в квартиру, оказывается, что Кира там не одна. Брата я не считаю, он пока не раздражающий занудством фактор.
Вернулись отец и мачеха. Я с порога слышу голос Дины, доносящийся из гостиной. Ей вторит Лёшка.
Кира выглядывает из кухни, смотрит виновато исподлобья. Знает, что я буду злиться, что она не предупредила об их возвращении. Тогда бы я не поехал обратно.
Сестра молитвенно складывает руки. Мол, не уезжай.
То есть напряг в доме сохраняется, даже несмотря на примиряющий ужин в ресторане. Блядь.
Со стуком кладу шлем на полку и разуваюсь.
– Это ты? – отец нарисовывается за спиной Киры. Галстук ослаблен, в руках вечный стакан с коньяком. Никогда не видел его пьяным, но не уверен, что хоть раз – трезвым.
– Нежданчик, да? – скалюсь я.
– Да уж, – он хмурится.
Его щека дёргается, как это происходит каждый раз, когда отец собирается рассказать мне, какое я дно.
Услышав мой голос, выходит из гостиной Дина с Лёшкой на руках.
– Вик! – ахает она, разглядывая моё лицо. – Что случилось?
Е-ма… я и забыл про царапины, а сейчас, когда все на них обращают внимания, они словно с удвоенной силой начинают гореть и саднить. Дина сразу врубает мамочку:
– Надо сейчас же обработать…
Задрала уже.
– Слушай, завязывай с этим, – рявкаю я. – У тебя есть другой грудничок. Ты меня всего на восемь лет старше. Ты мне не мать, да и я из памперсов вырос.
– Ты как разговариваешь? – по квартире прокатывается отцовский рык.
– Как хочу, так и разговариваю, – отворачиваюсь от него и, поднимаясь по лестнице, бросаю через плечо: – Или ты считаешь, что ты поступаешь лучше?
– Виктор!
Ага, нашёл собачку.
– Кость, не надо… – вступается за меня Дина. – Оставь его. У него сложный период…
Хочется постучать головой об стену.
Не понимаю её. Вообще. Какого хрена она терпит выходки отца? Да и, собственно, мои. Иногда я специально проверяю пределы её терпения. Кира тоже не паинька. Совсем недавно, она всем в этом доме давала прикурить. Это сейчас ей интересно играть во взрослую, проработанную. Часто слышал, как Дина ревёт в комнате, но ни разу она не сорвалась. Почему позволяет вытирать об себя ноги? У неё, что, вообще нет самоуважения?
Я бы отсыпал, да не в коня корм.
Шарахаю дверью своей комнаты так, чтобы всем было ясно, что с душещипательными разговорами ко мне лезть не стоит. В спальне по-прежнему работает звёздный ночник, который мне мгновенно хочется расколотить. Мне-то не одиннадцать месяцев. Эта хрень меня не развлекает.
Расшвыриваю на столе барахло, уже слегка покрытое пылью, в поисках пепельницы, выворачиваю карманы. Мятая пачка с единственной сигаретой.
Ну пиздец.
Затягиваюсь и тут же морщусь.
Чёртова бешеная. Я теперь, блядь, Гуинплен.