Нас больше ничего не связывает.

Кроме бобика.

– Что ж, – беру себя в руки. – Раз ты сам пришел, сможешь забрать щенка, и…

– Я сам не унесу, – врет подлец. – Я пострадавший, помнишь? Конечно, помнишь. Ты же приходила в больницу…

– Унесешь, – угрожающе требую я.

– И ты не поможешь раненому товарищу? – наигранно удивляется сволочуга. Он серьезно? Думает, что я такая мягкотелая идиотка?

– Ты же не головой понесешь, а остальное у тебя работает! – намекаю я, что он пациент психдиспансера.

Я так киплю, что уже вся спарилась в куртке.

– Кстати, про то, что у меня еще работает… – многозначительно тянет Вик. – А чего ты покраснела?

Ненавижу придурка!

– Так вот, – продолжает Архипов. – Во-первых, ты пришла на концерт без плаката…

– Исправлюсь! Закажу тебе на могилу надгробную плиту с тем текстом! Могу даже с сердечками! – зверею я.

– Во-вторых, ты струсила и не зашла в палату…

– И что? Это мое дело! Я тебе ничего не должна! Может, я решила не напрягать тебя своим обществом. А то ты же этого опасаешься?

– А то, Таечка! Я решил, что в качестве воспитательного момента, мы продолжим с того момента, на котором остановились. Пакуй тузика, зубную щетку и…

От такой наглости я впадаю в шок.

Шта?

Он совсем поехал крышей?

Шлепаюсь задницей на стул, мне везет, и он не отъезжает от стола.

Архипов что себе возомнил? Что я безотказная идиотка?