Самые упоротые как-то почистили звук, чтобы те, кто не присутствовал на эпичном событии, могли послушать слова этой нетленки, чтоб ее.

Провались ты пропадом, Виктор Архипов!

В субботу утром я такая злющая, что мама не выдерживает:

– Иди-ка ты проветрись!

Я кошусь на окно, за которым зарядил унылый моросящий дождь.

– Злая ты, – ворчу я.

Там же гадость!

И в спортзал я не рискну, спина болит.

Но вообще, если я достала свою терпеливую маму, значит, я совсем невыносима.

Может, в бассейн записаться? Я же давно хотела. Купальник закрытый у меня есть, чтобы не светить своим синяком. Вроде как щадящая нагрузка.

Палю, что мама собирается отпаривать вязанное платье, вынутое из шкафа по случаю мерзкой погоды.

– Ты куда-то собираешься? – спрашиваю я. Может, и не надо мне никуда идти. Сейчас мама сбежит сама.

– Мне вечером на маник.

М-дя. До вечера мы перессоримся.

Скрепя сердце собираюсь. На выходе получаю напутствие купить хлеба и кефира.

И никакого сочувствия.

Впрочем, поездка в центр и час плавания меня развлекают, и я даже прихожу в приемлемое настроение, когда не хочется топать ногами по неизвестной причине и ругаться.

Естественно, я чуть не забываю про покупки. Храни того, кто придумал маленькие магазинчики в шаговой доступности. Правда, пока я разглядываю ассортимент, морщась от запаха хлора, который до конца не выветрился, понимаю, что кефир кончился. Звоню маме, чтобы узнать, удовлетворит ли ее варенец.

– Дочь, прими ответственное решение сама, – запыхавшись, отмахивается родительница.

– А ты где? – я улавливаю гулкое эхо шагов по плитке.