Глава 5

Глава 5

Мне хочется ударить Богдана. Или притянуть к себе. Открываю глаза и вижу его лицо так близко. Зрачки расширены, в зелёных глазах горит чистое, неприкрытое желание. И торжество. — Это просто вибратор, — срывается у меня. — Он не такой...Господи, что я вообще несу? — Не такой, как что? — настаивает Богдан и совершает пальцем крошечные, едва заметные круги меж половых губок. Вся дергаюсь, и кожа покрывается колкими мурашками. Сводный говнюк ласкает меня через мокрую ткань трусиков. И это в тысячу раз чувственнее, чем любая игрушка. А я не в состоянии ответить на его похабный вопрос. Только часто и прерывисто дышу и наблюдаю за Богданом. Взглядом прилипает к месту, где его палец соприкасается с самой интимной частью моего тела. — Ты не представляешь, как ты выглядишь, Ася, — шепчет почти с благоговением, но в нём нет нежности. Только вожделение. — Вся трясёшься. Вся мокрая. Сидишь в кабинете у брата и течёшь, как сучка в течке. И из-за чего? Из-за пары грязных слов? — блядски скалится, резко переставая меня трогать, а я испускаю стон разочарования. Но вижу с каким голодом Богдан вдыхает мой запах на подушечке своего пальца. И закрывает глаза от наслаждения. Блядь...Настоящий. выдыхает с хриплым стоном. У тебя такой запах. Сладкий. Пряный. От неприкрытой животности сводного у меня низ живота сводит судорогой. Это слишком пошло! Слишком возбуждающе! Достань его, — от напряжения связок даже хрип дается с трудом. — Пожалуйста. Достань его сейчас, или я... — Или ты что? — Богдан широко распахивает глаза. В них азарт охотника. — Кончишь прямо здесь, на стуле? Не добравшись до кресла? И по-хозяйски лезет ко мне между ног, жестко врезаясь ладонью в мою пульсирующую киску. Натирает через ткань трусиков, надавливая сильно и властно. И вибратор внутри, будто почувствовав давление извне, снова оживает. Его жужжание становится громче. Резче. Волна нарастающего, знакомого напряжения прокатывается по мне. Нет! Пожалуйста! Только не сейчас! Ни на глазах Демидова! — Кажется, секс-игрушка ожила, — с фальшивым сочувствием говорит Богдан. И начинает двигать ладонью в такт вибрациям. — Бедняжка. Она не знает чьему приказу подчиняться. Моей руке или своей программе. Беспомощно вцепляюсь в край стула. Это невыносимая пытка! Горячая ладонь сводного гада на моей промежности, власть, слова и эта тупая, механическая вибрация внутри толкают меня к краю. Я теряю контроль и выгибаюсь в неестественной позе, запрокидывая голову. Богдан... - это стон, мольба, проклятие. — Останови... или...Или, — и внезапно с силой прижимает меня к спинке стула, не убирая руки. Через щелочки глаз вижу, что лицо сводного прямо перед моим. Кончай. Кончай, сестрёнка. — Горячий шёпот парня опаляет щеки и обжигает губы. — Покажи мне, на что ты способна. А потом я достану твою игрушку. И посмотрим, чем её заменить, — уголок его губы дергается в нахально-сексуальном оскале.И я зависаю на губах сводного, которое хочу поцеловать. И почувствовать на своейисстрадавшейся киске. Боже! Б-Богдан... - повторяю имя брата молитвой. И его грубая ладонь с неумолимым гулом внутри разносят меня. Всё это сливается в один ослепляющий, сокрушительный спазм. Кричу глухо и отчаянно, подкидывая бедра и впиваясь ногтями в плечи сводного. Оргазм бьёт по мне, как электрический разряд, выжигая стыд и страх. Оставляет только белое, пульсирующее наслаждение. Когда я открываю глаза в попытке вернуть свою потерянную женскую гордость, весь мир плывёт. Тяжело дышу и не могу отдышаться. Демидов все ещё бережно прикрывает мою промежность ладонью. А на его лице чистейшее, самодовольное удовлетворение, которое я когда-либо видела. — Богдан Игоревич? — мой голос звучит хрипло, но без дрожи. И с нарочитой небрежностью отвожу его руку от своей промежности. Он позволяет, но в его зеленых глазах мелькает удивление. — Получил удовольствие?бедер стекает влага. выпрямляюсь на стуле, чувствуя, как по внутренней сторонеВо мне осталась только липкая, животная реальность и эта новая, колючая смелость! Ухмылка брата слетает, взгляд становится оценивающим, настороженным. Меня все же волнует твоя проблема, — строю из себя невинную козочку и на удивление ловко закидываю ногу на ногу, скрывая дрожь в коленях. И смотрю прямо на пах Богдана. На внушительный бугор, который всё ещё отчётливо виден. И не спадет, пока не спустит... — Очень переживаю за здоровье любимого брата, — дую губки. — Вдруг осложнения? Вижу, как у Демидова дергается щека. — Какая заботливая выросла, — цедит сквозь зубы. В его голосе появляется металлический отзвук. Сводный говнюк привык доминировать, пугать, соблазнять. А не к тому, чтобы над его мужской гордостью стебались. А тебе так не терпится упасть на мой член, сестренка? Ой, как грубо, — делаю круглые глаза, притворно шокированная. А у самой киска сжимается в спазмах. Богдан, — зову тихо и нуждающе, — Покажи мне, где у тебя болело?переключаюсь наневинную овечку и закусываю нижнюю губу. Тереблю зубами и взглядом стреляю на пах сводного. И нетерпеливо ерзаю на стуле. — Чтобы я лучше залечила твоё бо-бо... - канючу и пальцами цепляюсь за резинку штанов его врачебной робы.

Глава 6

Глава 6

Блядь! Сводная крошка меняет пластинки быстрее, чем вибратор в её киске режимы. Секунду назад огрызалась, как раненная рысь. А сейчас смотрит на меня снизу вверх своими карими глазами, в которых плещется то ли вызов. То ли настоящая потребность. И эта её фраза: «чтобы я лучше залечила твоё бо-бо», сказанная невинным лепетом отстреливает в пах. Всё сжимается болезненно-сладким спазмом. Сестричка жестко обстебала меня. Сучка просто поимела мою мужскую гордость. И грязно предлагает свои услуги. По. родственному. С подтекстом толщиной в мой ниспадающий стояк. Показать? — мой голос звучит сипло, я сам его почти не узнаю. Делаю шаг ближе, так что её колени упираются мне в бёдра. — Ты уверена, сестрёнка? Это не царапина на коленке. Ася не отводит взгляд. Её дыхание становится чуть глубже. Она чувствует меня. Пялится на мой стояк. Чувствует и не отодвигается. Наоборот, голодным взглядом таранит мой ноющий член в штанах. И сексуального сглатывает слюну. Блядь! Не нравится мне, что кто-то вот так просто может сделать тебе больно, — в её голосе появляется едва уловимая дрожь. Не от страха. От возбуждения. Притворно-приторная забота сводной поясницу простреливает. Обливаюсь потом под врачебной робой. Как мило, — глухо смеюсь, строя из себя незатронутого козла. А сам нежно, но крепко обхватываю тонкое запястье Аси. Подношу её руку к своему паху. К самой выпуклости. Нежно кладу ладонь поверх неё. Тепло ее кожи проникает даже через ткань, будто жжёт. Ася вся вздрагивает: от кончиков пальцев до плеч. Её пальчики сначала замирают, а потом рефлекторно смыкаются сильнее. Обхватывают. Бля-я-я-ядь! Вся кровь отливает от головы в пах. В этот единственный эпицентр вселенной. Она держит мой член. Моя сводная сестра. Через одежду, но касается. И не отпускает. Глазенки этой распутной сучки расширяются. Смотрит на свою руку, будто не веря, что это происходит. И неумело и робко шевелит пальцами. — Вот... здесь, — вырывается у меня хриплый шёпот. Накрываю её ладонь своей и прижимаю сильнее. Чтобы сестричка чувствовала каждую вену. И ВСю мою ДлиНУ.Самостоятельно вожу её ручкой то вверх, то вниз. Создаю лёгкое, безумное трениеБлядь, это сводит меня с ума! Её робкие, неуверенны прикосновения горячее любой ласки опытной женщины. Потому что это она. Ася. Та самая. — Она прикусила чуть ниже головки. Чувствуешь? Там небольшая неровность. А я, сука, конкретно плыву. И ни хрена не чувствую, кроме её прикосновения. Но я должен продолжать этот гребаный театр, иначе взорвусь на месте. Легко могу кончить от одного только вида опущенных ресниц и разгоревшихся щёк Аси. Девчонка мнет мой стояк сквозь ткань. И это самое пиздатое и запретное ощущения в моей ЖИЗНИ. — Сначала была адская боль, — продолжаю, и мой пресс напрягается. Каменным становится. Двигаю её кистью быстрее, настойчивее. Ширинка трусов и штанов врезаются в член, добавляя остроты. — Пошла кровь. А потом стало горячо. И боль смешалась с удовольствием. Вижу, как губы Аси приоткрываются. Она дышит ртом. Её грудь вздымается. По горящим глазам понимаю, что сестренка чувствует, как мой член твердеет. И дико пульсирует. — Ты просто каменный, Богдан, — выдыхает от восхищения и вздрагивает. То ли вибратор снова переключил режим, то ли от прикосновения к моему члену. Блядь! Неуверенные и чертовски сладкие поглаживания Аси пробирают до мозга костей. И тот факт, что она позволяет мне вытворять с ней такие развратные вещи сводят с ума. Всё сжимается внутри, готовясь к позорному финалу. Ещё пара секунд, и я кончу прямо в трусы. — И знаешь что было дальше? — шепчу, наклоняясь близко и соприкасая наши лбы. Управляю и вожу её рукой быстрее. Грубее. Ткань брюк натянута уже до неприличия. Она не остановилась, а зализала рану. И это было самое грязное и самое возбуждающее, что со мной происходило, — замолкаю, боясь сорваться на стонСбивчивое дыхание и запах Аси...Всё это сейчас уничтожит меня. Но я пиздец как хочу гребаного продолжения. И наслаждаясь ладошкой сестренки на своём члене, приспускаю штаны. Ровно настолько, чтобы Ася касалась моего стояка через боксеры. Богдан...аж всхлипывает от наслаждения и поджимает бедра. Сука! Проклятый вибратор! Представляю как игрушка растревожила её киску до безумной и неутихающей пульсации. Давно нужно было его вытащить. Но смотреть на Асю в постоянной дрожи от оргазмов — мой новый фетиш. Через тонкий хлопок боксеров прикосновения сводный сучки — это разнос. Кожа под тканью горит. Все нервные окончания кричат. — Я чувствую твои нахубшие вены, — Ася хрипит и вжимает ладошку у основания члена, где пульс бьется, как сумасшедший. Это уже какая-то интимная эротика! — И как ты пульсируешь, её частое и прерывистое дыхание ощущается членом даже через трусы. Стискиваю челюсти до скрежета. И двигаю её ладошку к головке. От проступившего предэякулята ткань мокрая. И Ася неуверенно, почти благоговейно проводит по этому влажному пятну. — Черт...срывается с её губ шёпот, больше похожий на стон. Стон сводной сучки, смешанный с возбуждением — последняя капля. Живот сводит стальной пружиной, а поясница немеет от кайфа. Ась...хриплю её имя. И внезапно перестаю ощущать жизненное необходимые касания пальчиков сестры. Открываю глаза и вижу самодовольный блеск во взгляде этой сучки. Ты серьёзно повёлся, Демидов? — ядовито шепчет, а губы растягиваются в роковойулыбочке. Меня перетряхивает невъебенная ярость! Оборвать мне, сука, оргазм! Тебе пиздец, сестрёнка!