Бросив гневный взгляд на делающего вид, что оглох, Диму, я вздохнула.

— Вообще, я еще не решила, — неуверенно ответила и покрутила в руке вилку. — Я итак в огромном долгу перед вашей семьей, чтобы напрягать еще больше. Мне будет очень неудобно использовать вас в качестве няньки.

Неожиданно женщина засмеялась, глядя на меня поверх бокала с водой.

— Использовать меня, милая, еще никому не удавалось. Все, что я делаю, исключительно по своей воле. Так что, думаю, в этом мы разобрались. Как зовут малыша?

Ваню мы уложили в комнате, и я в камеру видела, как он сладко спит в новой люльке, нисколько не смущенный новым местом обитания.

— Иван, — ответил за меня Рома, сидящий напротив тещи. — Древнее русское имя, да, мам?

Она хмыкнула ему в ответ, после чего посмотрела на меня.

— Так звали моего мужа, — сказала просто и принялась за еду.

После ужина мы все переместились в гостиную. Я села в кресло, а Дмитрий почему-то выбрал местом для сидения его подлокотник, расположившись там с бокалом вина и обсуждая с сестрой новые веяния в системе обучения студентов. Анастасия Александровна, сославшись на усталость, ушла к себе в комнату, дети ускакали в свою, и в гостиной кроме нас четверых, включая мужа Ирины, никого не было. Тем интереснее казался мне выбор Димы, так как места имелось предостаточно.

Ноздри щекотал аромат его геля для душа, и я почти не слышала, что они обсуждают, потому как понимала, что со мной творится что-то странное. Бабочки в животе, желание видеть и слышать Дмитрия, ощущать его присутствие, касаться его… Это что, я влюбилась?

При этой мысли меня бросило в жар, и я резко втянула ноздрями воздух, привлекая к себе внимание.

— А я говорил, что этим двоим нельзя долго находиться вместе, — философски заметил Роман, подмигивая мне. — Более скучной беседы трудно себе представить. Давайте хоть фильм какой включим, развеем тоску. А вы можете идти в кухню и не насиловать наши уши вашим брюзжанием!

Ирина шутливо хлопнула мужа по плечу.

— Мы важные вещи обсуждаем! — сказала она с алеющими щеками. — Это и наших детей касается.

— Когда они соберутся в вуз, все тысячу раз изменится, — спокойно ответил ей Роман, щелкая пультом от телевизора. — Тогда и обсудим. И вообще, может, они будут настолько тупы, что не осилят даже школьную программу. Отдадим их в армию, фуражку носить много ума не надо.

Они бы еще ругались, но Дима поднялся, отставляя бокал на журнальный столик и оборачиваясь ко мне.

— Поеду я, — сказал он, — машину тут оставлю, завтра заберу.

Я зачем-то кивнула, ощутив сосущую тоску в груди от мысли, что он сейчас уедет.