Я бросилась к окну. В нашем тихом дворе, где обычно парковались только побитые жизнью «Лады» и старые «Киа», стоял ОН. Огромный, черный, блестящий, как антрацит, внедорожник с наглухо тонированными стеклами. Он выглядел как инопланетный корабль, приземлившийся в гетто.

Из машины вышел мужчина. Не Алмазов — этот был слишком квадратным. Настоящий шкаф в черном костюме, который, казалось, сейчас лопнет на его бицепсах. Он поднял голову и посмотрел прямо в мое окно.

— Мамочки, — я отшатнулась.

Мой мозг лихорадочно соображал. Сбежать через балкон? Второй этаж, сломаю ноги. Вызвать полицию? Пока они приедут, этот шкаф уже выбьет дверь. Сказать, что меня нет дома? Он видел, как я дергала занавеску.

— Ладно, Громова, — я сжала кулаки. — Ты хотела приключений? Ты хотела, чтобы этот вечер стал незабываемым? Получай. В конце концов, если он меня убьет, я хотя бы буду в шикарном платье.

Я схватила сумочку, в которую влезли только помада, телефон и ключи (даже паспорт не поместился, чертово платье!), и направилась к двери. На пороге я обернулась к зеркалу.

— Если что, передайте Насте, что она коза, — бросила я своему отражению и вышла в подъезд.

Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как каблуки отбивают похоронный марш. Сердце колотилось где-то в районе горла. Когда я толкнула тяжелую входную дверь, вечерний воздух ударил в лицо прохладой, но мне было жарко.

Шкаф у машины открыл заднюю дверь и молча указал внутрь.

— А «пожалуйста»? — буркнула я, проходя мимо него.

Он даже не моргнул.

— Шеф ждет. Живо.

— Шеф? Он что, повар? — я попыталась пошутить, но мой голос дрогнул. — Надеюсь, он не собирается меня готовить?

Мужчина просто захлопнул за мной дверь. В салоне пахло дорогим кожей, терпким парфюмом и… властью. Такой густой, что её можно было резать ножом. В углу широкого сиденья, в полумраке, сидел человек. Я видела только очертания его плеч и огонек сигареты (или это был экран телефона?).

— Садись ближе, кнопка, — раздался тот самый голос. — Посмотрим на твое «платье на концерт» вблизи.

Машина тронулась. Я сглотнула, чувствуя, как ткань платья впивается в кожу. Ошибка по адресу определенно была самой большой ошибкой в моей жизни. Но почему-то внутри, за слоем паники, просыпалось странное, неуместное любопытство.

— Знаете, Давид… как вас там по батюшке? — я повернулась к нему, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально дерзко. — В приличных домах сначала представляются, а потом воруют девушек в красном.

— В приличных домах, Лика, не рассылают фото своих задниц незнакомым мужчинам в разгар деловых переговоров, — он наклонился вперед, и свет уличного фонаря на секунду выхватил его лицо.