Она терпеливо ждала, когда я освобожу этот столик. Но ведь именно так и ведут себя люди в закусочных, верно? Они приходят либо перекусить на скорую руку, либо от чего-то отдохнуть, посидеть где-нибудь, чтобы отвлечься от ненужных забот.
— Конечно.
Я тянусь к чашке, чтобы подать ее официантке, но рука дрожит. Я выпила слишком много кофеина и это не предел. Меня переполняет решимость что-то сделать, но это «что-то» одно из двух: либо то, чего я хочу, либо то, что должна. Мы можем вернуться к тем тихим утрам под калифорнийским солнцем, когда я читала ему книги. Или к дням, когда мы купались в озере, но на этот раз это может быть морское побережье. По вечерам мы слушали бы музыку. В нашем мире было бы тихо, в нем существовали бы только мы, и он не был бы таким оглушительным и многолюдным. И Сэм мог бы делать со мной все, что хотел, потому что я бы ему позволяла. Я бы позволила ему поглотить меня всю до последней частички, как будто я — самое сладкое лакомство на свете. Как будто я —единственное, что способно утолить его голод.
Или же я могу сделать то, чего требуют жизни, которыми набита шкатулка у меня в сумке, — найти Сэма, позвонить ночью в дверь, а когда он откроет, выстрелить ему в лицо. Я уйду так же, как и он: в ночь. У полиции не будет никаких видимых мотивов. Никаких причин связывать его убийство со мной.
Тогда я выброшу шкатулку и пистолет в океан. Найду мотель и, поскольку убью единственную причину своего существования, приму кучу таблеток и лягу спать.
Меня манят оба этих «что-то». Они одинаково весомы и противоположны друг другу, каждое из них делает неразрешимым другое. Так что я застряла в этой точке из-за сложного выбора, который мне нужно сделать. И когда я уже не в состоянии об этом думать, то прокручиваю в голове разговор, который привел меня в Лос-Анджелес.