— Вить, подойди сюда, — не отводя от нее пристального взгляда, прикуриваю сигарету. От никотина уже тошнит, но он хоть немного отвлекает. Парню я доверяю. Болтать не будет.

— Видишь красивую девушку в юбке, блять, уже моего ремня?

— Вижу, — отвечает сухо.

— Отвези ее на квартиру. Только тихо, чтобы все выглядело естественно, — пальцы в карманах сжимаются в кулаки.

Что я делаю? Продлеваю нашу агонию. Хочу ее хоть раз увидеть. Коснуться ее кожи. Позволю ее себе в последний раз.

— Все сделаю, — развернувшись быстро уходит.

Я, не предупредив охрану, ухожу через запасной выход. И в одиночестве мчусь на квартиру. Без охраны для меня опасно, а с охраной опасно для Маши. Я почти не сомневаюсь, что среди нас есть крыса.

Домчавшись до старенькой хрущевки, захожу и, не включая свет, жду ее.

Что я вообще творю? Даже расстаться с ней не могу нормально. Каждый день тихо ухожу от охраны и стою под Машкиными окнами, как влюбленный подросток. И ведь знаю, что опасно. Все должны думать, что мы не вместе. Но я ничего не могу с собой поделать. Она нужна мне ежедневно. Хотя бы увидеть ее на минуту.

Я обычно прячусь за деревом и пристально наблюдаю за ней. Кроха сидит на кухне, уставившись в одно точку, или плачет. В эти моменты я подыхаю под ее окнами и ненавижу себя.

Когда открывается дверь, сердце начинает частить. Идет осторожно. Боится. Я уже улавливаю ее аромат. Еще несколько секунд и я заполню им легкие до отказа. На короткое время мне хватит этой дозы. А потом снова начнется ломка.

— Ну, здравствуй, Кроха. Нагулялась?

— А тебя это уже не касается.

Ее страх мгновенно переходит в злость и возмущение. Я думал, она меня теплее встретит.

— Какого хрена ты своей аппетитной задницей по танцполам крутишь? — чтобы сильно не рычать, закуриваю. У меня за вечер передоз никотина. И все из-за нее.

— Где хочу, там и кручу. Ищу нового мужика, — нагло вздернув носик, складывает руки на груди.

Понимаю, что врет, но кровь все равно закипает в венах. Едва представлю ее с кем-нибудь. Ну а чего представлять? Я видел их с Лысым.

— Зачем твой амбал меня сюда привез. Что тебе еще надо от меня?

Глаза прячет от меня. Волнуется, губы кусает до крови. Хочется подойти, сжать ее сильно и не отпускать. Не знаю, как держусь. Выдержка трещит по швам. Моя девочка, а прикоснуться не могу. Иначе боюсь, что не отпущу.

Даже в темноте ее глаза горят. Только сейчас не от счастья, а от застывших в них слез.

— Как у тебя дела? – наверное, ничего глупее я придумать не мог.

— Великолепно, — заявляет нагло и отворачивается.

Молчаливая пауза затягивается. Больше нечего сказать.

Медленно поднимаюсь и подхожу к ней. В голове воет сирена, предупреждая об опасности. Но я уже плохо себя контролирую. В давящей тишине я различаю лишь сумасшедшее биение ее сердца.

Я касаюсь ее шелковистых волос. Пропускаю их между пальцами. Кроха замирает. Отводит взгляд. Мерзко ей смотреть на меня? Да, мне самому от себя мерзко.

— Посмотри на меня, — голос звучит охрипшим.

Я должен ее сейчас посадить в такси. Должен. Так будет лучше. Вот только руки тянуться к ней. Сердце того и гляди ребра проломит. Про член вообще молчу.

— Зачем в клуб пришла? Меня хотела увидеть?

— Не обольщайся. Я уже забыла о тебе, — как же я соскучился по ее голосу.

— Скажи мне это, глядя в глаза. Скажи, что забыла обо мне и больше не любишь, — прижимаюсь к ее лбу своим, сжимаю ладонями тонкую талию. Моя девочка стала еще тоньше. Похудела.

— Чего ты добиваешься? Зевс, ты мне сделал больно. Чего ты еще хочешь?

— Если бы я только знал.

Губы скользят по нежной коже и встречаются с ее сладкими. А потом мне прилетает звонкая пощечина. Ничего не скажешь, ведь заслужил.

— Сначала выгнал меня, а теперь похищаешь, привозишь сюда, целуешь. Или ты мне все объяснишь, или никогда больше не появляйся в моей жизни.

Глава 39

Глава 39

Ладонь горит от пощечины. В первую секунду жалею о своем поступке, но, вспомнив, сколько слез я выплакала из-за Рустама, понимаю, что поступила правильно.

Не в силах больше оставаться рядом с мерзавцем, я решительно направляюсь на выход. Зевс меня не останавливает, но когда я подхожу к двери, открыть ее не получается.

— Я что теперь, пленница? — долблю по ней кулаками. — Выпусти меня немедленно.

— Кроха, не поднимай шума. Иди сюда, — из комнаты доносится ровный голос.

Его спокойствие меня еще больше злит. Какой же наглец.

— Пока я не захочу, ты отсюда не выйдешь.

Ну, после этих слов в груди у меня взрывается бомба.

— Ты кем себя возомнил? — подлетаю к нему, но наталкиваюсь на холодную стену.

Зевс даже не смотрит на меня. Он курит у окна, медленно выпуская дым, и плевать ему на мои переживания.

В ответ тишина. Я уже на грани истерики.

— Чего ты хочешь от меня? Если прогнал, то отпусти и не приходи больше, — как бы я ни старалась сдерживать себя, но слезы все равно текут по щекам. – Дай мне жить спокойно. Без тебя.

Зевс, докурив сигарету, невозмутимо садится на диван.

Жесткий.

Непробиваемый.

— Иди ко мне, — протягивает руку и прожигает меня насквозь черными, как ночь глазами.

Не знаю, может, он меня загипнотизировал, иначе как объяснить, что я беспрекословно слушаюсь его и подхожу.

Снова теряю себя ради него.

Рустам, взяв мою ладонь, резко дергает на себя, и я оказываюсь в крепких, но таких нежных объятиях.

Его огромные ладони сжимают бедра и талию.

Если мой мозг еще сопротивляется, то тело, которое тосковало по нему каждую ночь, уже полностью в его власти.

В груди ярко вспыхивает искра, такая же в животе. Становится невыносимо жарко, когда наглые губы касаются моих. Как же я мечтала еще раз почувствовать их вкус, силу, страсть.

Боже, как я скучала по нему. Как сходила с ума по ночам, вспоминая порочные ласки Зевса.

Маленькая слабая дурочка. Снова сдаюсь перед ним. И даже не стыдно.

Я его люблю, и с этим уже ничего не поделаешь.

Рустам жадно пожирает мой рот, смакует, кусает. Рычит, часто дышит. Он тоже по мне скучал. В этом нет сомнений. Мы оба постанываем, жадно пожирая друг друга. Зевс тоже безумно соскучился и пытается утолить голод.

Потом резко все прекращается. Мгновенно становится холодно до мурашек и одиноко. Он снова лишает меня живительного тепла. Взяв мое лицо в ладони, Алиев сверлит меня пронизывающим взглядом. Мы пытаемся восстановить дыхание после жаркого порочного поцелуя.

— Мне нужно, чтобы ты была жива и здорова. Поэтому ты не ходишь по клубам. Твой маршрут ограничивается лишь работой.

— Ты знаешь, что я работаю? Ты следишь за мной?

Ему не надо отвечать, я вижу в глазах положительный ответ.

— Разве я могу тебя оставить без присмотра? Ты обязательно найдешь приключения на свою сладкую попку.

Улыбка на его лице дарит надежду, что все будет хорошо. Он обязательно передумает, и мы снова будем вместе.

Значит, под окном я видела его. Зевс приходит ко мне каждый вечер.

— Скажи, что любишь меня, — касаюсь его небритой щеки.

Но Зевс перехватывает мою ладошку и кладет на внушительную выпуклость в штанах.

Каменный член рвется в бой, вот только меня интересует совсем другое.

— Рустам, — закатываю глаза. — Я прекрасно знаю, что ты всегда готов к сексу. Меня интересует, что у тебя творится здесь.

Кладу ладонь на грудь, там, где бьется мощное сердце хищника. И сразу ощущаю, как оно бешено частит.

— Я тебе много раз говорил, что я чувствую. Если изменится что-то, я сообщу, — недовольно отстраняется.

— Еще ты говорил, что наигрался в семью, — мне до сих пор больно от его слов.

— А если бы я тебе сказал, что ради твоей безопасности мы должны расстаться? Послушалась бы? — нахмурив брови, ждет ответа.

— Нет, конечно. Я же знаю, с кем связываю свою жизнь.

— Вот поэтому я и не сказал тебе правду. Знал, что не уйдешь. Как мне еще было оторвать тебя?

— Ты ведь сможешь меня защитить, — крепко обняв его за шею, прижимаюсь всем телом. Такой он горячий и мощный.

— Кристина в реанимации, — протяжно вздыхает.

— И ты молчал? Мне надо к ней, — подскакиваю, но меня тут же Зевс возвращает обратно. Не могу в это поверить. Кристина может умереть. Нет, такая чудесная девушка должна жить.

— Ты не появишься в больнице, не будешь никому звонить, а будешь сидеть очень тихо и не высовываться. Сейчас все очень серьезно.

— И сколько это будет продолжаться?

— Я не могу назвать тебе точных сроков.

— Но мы ведь будем видеться? Я не смогу без тебя.

— Кроха, нет, — ерошит волосы. — Ты мне зачем яйца выкручиваешь? Ты вообще представляешь, каких трудов мне сейчас стоит не наброситься на тебя?

— А зачем себя сдерживать? — моя рука проходится по каменному прессу, и я седлаю его. Потираюсь пульсирующей киской о каменный член. Не могу больше терпеть. Это выше моих сил. Зевс тоже на грани. Я чувствую. Мы оба сходим с ума.

— Потому что потом я тебя не отпущу, — сильно сжав мои ягодицы, прижимает к себе и громко стонет. — Прекрати меня соблазнять.

— Никто не должен знать о нас. Даже Лысому не говори.

— Почему?

— Я всех подозреваю. Он проверен вдоль и поперек, но на всякий случай и для него мы не вместе. Поэтому сейчас ты вызываешь такси, едешь домой и ложишься в теплую кроватку с пошлыми мыслями обо мне.

— Ужасный ты тип.

— Все равно ведь любишь меня.

***

Всю ночь я по секунде заново проживаю нашу встречу. Сердце выпрыгивает из груди. Тело ноет от неудовлетворенности. Как же я все-таки зависима от него.