Видимо, мое присутствие его тоже порядком напрягает, так как он одним кивком отправляет меня обратно на кресло.

— Сергей Борисович вас высоко оценил, — отсканировав мою рекомендацию беглым взглядом, он небрежно откладывает ее на край стола. — Но это не значит, что вы подойдете мне, — холодно чеканит свой вердикт.

— Я должна вас убедить? — выпаливаю, поражаясь его тону. — Я владею…

— Кроме излишней самоуверенности, что вы умеете еще? — невежливо перебивает он.

Это у меня излишняя самоуверенность?

Что ж… Теперь это дело принципа, ради которого я готова потерпеть своего несносного босса неделю-другую, пока не найду новое место работы.

— Я могу приступить к своим обязанностям с сегодняшнего дня, и вы сами сможете оценить мою работоспособность и наличие необходимых вам навыков. Для работы, — зачем-то добавляю и тут же ощущаю, как к лицу приливает жар.

Островский расслабленно откидывается в кресле и оценивает меня прицельным взглядом. Хотела бы я знать, что за мысли сейчас проносятся в его голове, но предположить не успеваю.

Одним точным движением он поднимается из кресла и идет прямо ко мне…

Стены в большом кабинете будто сжимаются. Уткнувшись в свою папку с документами, слышу негромкий звук приближающихся шагов и стараюсь сохранять спокойствие. Хотя бы видимое… Не позволяю себе выдать волнение. Ни взглядом, ни жестами, ни сбившимся дыханием.

Его тень падает на стол, и я сжимаюсь в напряжении. Кресло покачивается, когда его ладони тяжело опускаются на подголовник за мной, отчего сердце с грохотом падает куда-то вниз.

— Сможете перечислить три своих навыка, которые мне необходимы? — раздается мне в затылок. — Для работы, конечно же.

Тяжело сглатываю, с ужасом признавая, что все мысли решили разом меня покинуть…

3

3

— Пунктуальность… — звенящим голосом выдаю первое, что удается откопать в своем затуманенном сознании и тут же ощущаю прилив стыда.

Если я повторю это еще раз, у него сложится впечатление, что это единственное, на что я вообще способна.

— У меня весь офис сплошь таких сотрудников, что не мешает им вылетать отсюда как пробки. Переходите к более… глубоким познаниям, — звучит где-то в области шеи.

Волна трепетной дрожи скатывается по телу, которую я совершенно не могу контролировать. Крепко жмурюсь, уже не заботясь о том, как выгляжу со стороны.

Вика, спокойно, — мысленно привожу себя в чувства. Нужно поставить на место этого самоуверенного извращенца. Ясно же, к чему он клонит.

Думаю, о навыках грамотной речи и уверенной манере общения сейчас будет глупо говорить. Как и об эмоциональной устойчивости…

— Дипломатичность, — роняю глухо и прочитаю горло. — Умение сглаживать острые углы и разрешать неудобные ситуации.

Шикарно. Сейчас как раз подходящий момент проявить себя в деле…

Кажется, пора бы смириться с тем, что я тоже вылечу отсюда как пробка, не проработав и дня. Интересно, еще не поздно выйти из кабинета Островского с гордо поднятой головой?

— Продолжайте, — поторапливает меня низкий голос.

— Умение планировать график руководителя, чтобы… эффективно использовать его рабочее время.

Теперь уже могу сказать со всей уверенностью — он насмехается надо мной.

Шею и плечи осыпает мурашками от хриплой усмешки Романа Сергеевича.

Вздрагиваю, когда мое кресло снова покачивается. Боковым зрением замечаю, как его рука тянется вперед. А затем он опускает передо мной лист бумаги и накрывает ее брендовой ручкой.

Пробегаюсь глазами по тексту и понимаю, что передо мной лежит договор о трудоустройстве.

— Подписывайте.

Он не просит. Слышится как приказ.

Не знаю, чем я думаю в момент, когда мои пальцы тянутся к ручке. Но взять ее у меня просто нет шансов.

Массивная ладонь с дорогущими часами на запястье приземляется на стол рядом со мной.

— Знаете, что объединяет всех моих предыдущих ассистентов? — вкрадчиво спрашивает он.

— Боюсь даже предположить, — отзываюсь я, пытаясь придать голосу легкость.

Его же холодный голос опускается еще ниже.

— Никто из них не выдержал здесь и двух месяцев. Как думаете, сколько продержитесь вы?

Признак непостоянства совсем не повод для гордости, но это замечание я решаю оставить при себе. Да и впредь, стоит тысячу раз обдумать каждое свое слово в его присутствии, чтобы не нарваться на неприятности…

— Возможно… — начинаю я с нервной улыбкой, — дело вовсе не в их слабостях, а в вашем стиле управления.

Черт, Вика!

Секундная пауза, как перед прыжком с высоты, пугает до дрожи в сердце. Но, кажется, Роман Сергеевич решает проигнорировать мое замечание. А может быть оценивает эту провокацию, делая зарубку в моем досье.

— Подписывайте договор, — отрезает холодно. — Это займет у вас меньше времени, чем философские дебаты о моем стиле управления, — иронично подмечает он.

Он так и стоит за спиной, нависая надо мной. Я даже слышу его размеренное дыхание. Он всегда такой спокойный? Мне определенно есть чему у него поучиться…

Отгоняя посторонние мысли, я принимаюсь внимательно изучать договор. Уж точно не собираюсь подписывать его в спешке. За каждую букву и запятую готова биться.

— Для человека, который так бережет свое личное время, к чужому вы относитесь пренебрежительно, — сухо бросает он с удовольствием в голосе, наблюдая, как я задерживаю глаза на мелком тексте. — Может, я объясню вам самые важные пункты?

Медленно поднимаю голову и оборачиваюсь, сталкиваясь с ним глазами.

— Я ценю ваше время больше, чем вы думаете. Но не рассчитывайте на то, что стану подписывать документы, не глядя.

Выдерживаю его взгляд с завидным достоинством. Хотя мои ладони в этот момент становятся влажными. Здесь точно работает сплит-система?

Островский шумно выдыхает, и я, опомнившись, возвращаюсь к бумагам. Не найдя ничего криминального, ставлю, наконец, свою подпись.

Намереваюсь уложиться в несколько секунд, чтобы покинуть давящие стены этого кабинета, как мое кресло, крутнувшись на месте под давлением крепких рук, разворачивает меня лицом к теперь уже моему боссу.

— Завтра жду вас в офисе к семи часам, — чеканит он, не сводя с меня серо-голубых глаз.

Мой взгляд медленно сползает ниже к вороту его черной рубашки. Это лишь потому, что куда проще рассматривать пуговицы, чем смотреть ему прямо в глаза. Но по чистой случайности в мое поле зрение попадает загорелая шея…

— К семи?! — опомнившись вдруг, снова смотрю на него. — Рабочий день же начинается с восьми…

— Можете идти, Виктория.

Островский выравнивается и с абсолютным спокойствием направляется к своему рабочему столу, оставляя меня в растерянности.

Переспрашивать еще раз я не решаюсь, и поэтому просто направляюсь к двери, мысленно окрестив это собеседование самым ужасным в моей жизни. Но что-то мне подсказывает, теперь каждый мой день будет не лучше…

ВИЗУАЛЫ

ВИЗУАЛЫ

Островский Роман Сергеевич — 29 лет.

Генеральный директор "ОСТ групп".

Богданова Виктория Алексеевна — 23 года.

С недавних пор личный ассистентбосса-диктатора.

4

4

Роман

Едва стройные бедра моей новой ассистентки скрываются за дверями кабинета, я набираю секретаря.

— Зайди, — бросаю с раздражением.

Эта реакция сейчас вполне оправдана. За пренебрежение к моим указаниям она заслуживает как минимум выговор. А будь это не первое ее нарушение, Лена бы уже шерстила хэдхантер в поисках нового места работы.

Но злость направлена не на нее.

Вывести меня на эмоции довольно сложно. А этой губастой кандидатке с вызывающим взглядом и острым языком удалось пошатнуть мое спокойствие буквально с первых минут своего появления в кабинете.

Ни один из сотрудников никогда бы не осмелился меня в чем-то упрекнуть. Она же высказала мне за время ожидания, с пылкостью отстаивала свои границы, пыталась держаться на равных, еще и отвесила замечание о моих методах управления. И это всё при том, что еще даже не работает здесь!

Но помимо раздражения, это собеседование удивительным образом оставило еще и какое-то необъяснимое чувство удовлетворения. Что злит только больше…

Богдановой вообще здесь не должно было быть. Об этом я ясно дал понять не только секретарю, но и отцу.

«И именно поэтому ты заставил ее подписать контракт», — вспарывает мозг внутренний голос.

Нет смысла отрицать — подосланная отцом ассистентка определенно в моем вкусе. Но ведь для того, чтобы воплотить в реальность все свои грязные мысли, мне не обязательно ее брать на работу. Так какого черта?

Дверь в кабинет тихо приоткрывается, а следом за этим я вижу виноватое лицо Елены.

— Роман Сергеевич… — протягивает вкрадчиво секретарша и замолкает.

Отчитывать ее настроя нет. Но оставлять без внимания такое самоуправство я не должен.

— Как Богданова оказалась в моем кабинете? Я разве не ясно дал понять, что не собираюсь проводить это собеседование?

Лена виновато хмурится и опускает плечи.

— Я помню, Роман Сергеевич… Но она два часа прождала…

О том, что ассистентка отца сегодня заявится в мой офис, я знал. Он сам предупредил. В очередной раз счел своим долгом вмешаться в мои дела. Решать, как мне управлять своей компанией. И я практически уверен, что к ее обязанностям, прописанным в должностных инструкциях, добавятся еще и его личные распоряжения.