— Скажи, что это срочно! У меня каждая секунда на счету! У нее под сорок…

— Боже…

Связь обрывается. Я снова отодвигаю занавеску. Смотрю на улицу. Там полумрак. Удалось ли мне напугать Марата настолько, что он поднимет на ноги кого-то из своих лучших друзей? Надеюсь, да.

Через три минуты Марат перезванивает.

— Надя, через двадцать минут Игорь Свиридов приедет. Ему ближе всех. Привезет лекарство. Только скажи, какое?

— Панадол! — выдыхаю я наугад. Ведь у Василисы почти никогда не бывает температуры.

— Все, жди его. Он скоро приедет.

— Спасибо, Марат.

— Вы тогда сегодня не приезжайте с малышкой, если ей плохо, — продолжает напутствовать бывший муж. — Не вздумай ее сюда везти!

— Посмотрим, — отвечаю рассеянно. Мне очень хочется ему сказать, что в город прибыла его мать, но я не могу. Боюсь. Не нравятся мне помехи в моем телефоне. А со вчерашнего дня они есть.

— Надь, отзвонись, как будет себя чувствовать дочка, — продолжает тревожиться Марат.

— Обязательно.

Связь прерывается. Следующие двадцать минут я, как заколдованная меряю шагами кухню и коридор. Все посматриваю в глазок, жду Свиридова. Что ж, из двух зол Свиридов меньшее. Он хоть не оскорбляет, как Румянцев.

Надеюсь, все получится.

Через двадцать минут слышу стук в дверь. Прилипаю к глазку. Свиридова узнаю практически сразу — этот ни капли не изменился. Все такой же — высокий, худощавый, стильный. Несмотря на то, что его разбудили ни свет, ни заря — элегантен. Сноб. В джинсах и модном светлом пуловере, в пальто нараспашку. На лбу написано: «Адвокат. За гонорар решу любые проблемы».

Я рассматриваю его несколько мгновений, а потом решительно отпираю дверь.

— Надя, привет. — Свиридов в замешательстве посматривает на меня. — Дочка как? В порядке? Помощь нужна? Можем ее в больницу отвезти прямо сейчас, если надо. Я на машине.

Я хватаю его за руку и с силой заталкиваю в квартиру.

Забираю пакет с лекарством, запираю дверь на все замки.

— Заходи, Игорь, — шепчу испуганно. — Пожалуйста, не шуми, Василиса спит. На кухню заходи, садись.

— Да что происходит? — он напряженно вертит головой по сторонам.

Я веду его на кухню.

— Садись, — указываю на место за столом.

А сама достаю дрожащими руками из ящика папку. Кладу перед ним, смотрю на него испуганными глазами.

Он ее открывает. Пробегается глазами по тексту, нервно прочищает горло.

— Так, — произносит сурово. — А теперь рассказывай, как папка оказалась в твоей квартире?

Я сажусь напротив него и стараюсь как можно спокойнее описать визит Лизы. Ее ситуацию, ее синяки на теле, про то, что она рисковала своей жизнью, когда под покровом ночи везла сюда папку.

Я запинаюсь, голос дрожит, но Игорь знает свое дело — он ловко выводит меня из ступора наводящими вопросами.

— Ну, дела, — выдыхает шумно, когда итоги подведены.

— Я бы, конечно, отвезла папку Марату, но мне было так страшно… — я провожу по растрепавшимся волосам ладонью. — Везти ее через город с малышкой на руках — это безумие. А телефон мой, скорее всего, прослушивают. Да и не могу я так рисковать жизнью сестры. Она заложница.

— Черт, — Игорь поправляет свой пуловер. Потирает напряженно подбородок. — Это чудо, что никто не заметил, как вы с сестрой туда-сюда компромат возили. Здесь, конечно, Румянцев нужен. Я ему позвоню сейчас, не волнуйся. А ты давай, вещи собирай, Надь. Нельзя тебе здесь оставаться.

— Как, вещи? — Я начинаю нервничать. — Куда же я с ребенком?

— Ко мне пока поедете. У меня вас точно искать не станут, к тому же, у меня квартира на сигнализации. Двор охраняется. Никто чужой не проедет на территорию просто так. Вневедомственная охрана круглосуточно бдит. Возьми самые нужные вещи, на первое время. И телефон свой давай сюда. Придется его поменять вместе с номером.

Я начинаю метаться по кухне. От напряжения дрожат руки.

— А… Марат, как же? Можно мне ему позвонить?

Игорь качает головой.

— Не стоит о таких вещах по твоему телефону говорить. Не волнуйся, мы обо всем позаботимся. Иди, собирай вещи.

Глава 35. Надя

Глава 35. Надя

Я врываюсь в комнату. Пока Василиса досыпает свой беспокойный сон, начинаю складывать ее и свои шмотки в большую клетчатую сумку из дешевой ткани. В таких раньше возили на рынки вещи. Тоже наследие от отчима.

Собираюсь недолго. Василиса просыпается.

— Ма-а-ам, — заметив в коридоре незнакомого мужчину, дочка пугается и начинает хныкать.

— Тс-с-с, тише, моя хорошая, — я бросаю сумку, сажусь на край дивана, прижимаю ее к себе.

— Это домусник, мам? Он нас убьет? Варя сказала, что домусники всегда плиходят носью… аааа…

Васька ревет от страха, а я мысленно сокрушаюсь: и кто Варвару за язык тянул? Точно наплела ребенку с три короба в мое отсутствие.

— Дочь, посмотри на меня. Разве я бы пустила в квартиру плохого дядю? Это друг папы, папа его прислал. Сейчас мы поедем к нему в гости.

Игорь заглядывает в комнату.

— Надь, там Румянцев подъехал. Поторопись.

Я киваю. Пытаюсь успокоить Василису, но та, завидев чужака, ревет еще громче.

В тесном коридоре слышны тяжелые шаги, бас Румянцева. Они с Игорем о чем-то переговариваются. Голоса приглушенные, а я и не прислушиваюсь. Видеть Глеба не хочу. И здороваться с ним не хочу. Впрочем, Глебушка себя не утруждает. В комнату не заглядывает, не здоровается. Они вместе выходят из квартиры, мне слышно, как хлопает дверь.

Приближаюсь к окну, осторожно отодвигаю занавеску. Вижу полицейскую машину чуть поодаль от подъезда. Глеб этим утром в штатском. Не узнать его невозможно.

К тому моменту, как Игорь возвращается в квартиру, я успеваю умыть и наспех одеть дочку. Собираю ее игрушки, она судорожно цепляется в рюкзачок.

Игорь неловко топчется в коридоре.

— Надь, ты не обижайся, что Глеб не заглянул. Он ребенка побоялся испугать еще сильнее, — произносит, неловко проводя по волосам ладонью.

Я вскидываю голову. По сердцу режет неприятная боль.

— А знаешь, мне как-то все равно, — произношу с холодной усмешкой. — Глеб ваш только и умеет, что гадости говорить, да оскорблять.

На глаза наворачиваются слезы, и я возвращаюсь к работе.

Продукты я тоже забираю в отдельный пакет. И готовые, и то, что приобрела накануне. Если нас не будет несколько дней, значит, пропадет все.

— А он тебя оскорблял? — настораживается Свиридов.

Я качаю головой. Не ябедничать же, в самом деле? Подумаешь, обидел вчера у входа в компанию, где я собиралась работать?

— Не важно. Просто не хочу об этом вспоминать, и все.

Игорь Молчит. Не знаю, что он там себе думает, такие, как Свиридов всегда себе на уме, да и знать не хочу. Главное — они с Глебом вытащили Марата со дна. Сумели доказать, что он невиновен. Остальное — мелочи. С ними можно примириться.

Игорь берет наши сумки. На миг мой взгляд цепляется за дверь Вариной квартиры. Хочется ее предупредить, что я уезжаю, но тут же себя одергиваю. Вдруг искать нас будут? Ей лучше ничего не знать.

Свиридов хочет взять у Василисы рюкзак, но та смотрит на него, как на врага, и прижимает рюкзак к своей маленькой грудке.

— Не дам! Уходи! — выкрикивает громко. Топает ножкой, а у самой губки дрожат — вот-вот расплачется. Не понимает, зачем мы так быстро уезжаем ранним утром.

— Доченька, нельзя так грубо разговаривать со взрослыми, — я пытаюсь утихомирить Василису.

Беру ее за руку, а сама виновато посматриваю на Свиридова, но тот вместо того, чтобы обидеться, расплывается в осторожной улыбке.

— Точно Марата дочь, — произносит уверенно. — И брови, как он хмурит. И взгляд такой же. Тут никакая экспертиза не нужна, сразу видно, кто папа.

Я запираю дверь. Молчу, но в груди отзывается глухая обида. Как некстати вспоминается звонок Игоря и его требование освободить квартиру в тот миг, когда я сидела на краю ванны с положительным тестом на беременность.

«Все давно в прошлом», — убеждаю себя. — «Они защищали Марата, а я… я сама виновата, что пошла тогда к Дамиру в кабинет и глупо там себя повела».

У Свиридова добротный европейский седан бизнес-класса. Он галантно открывает нам с малышкой заднюю дверь. Пока мы устраиваемся в машине, загружает в багажник наши вещи.

Садится за руль. Поворачивает ключ в зажигании, и машина трогается с места.

Мы с Васькой напряженно молчим. Она сопит, прижимает к себе рюкзак с такой силой, будто это единственное сокровище, которое у нее осталось. А я совершенно подавлена. Что делать дальше, не знаю. Лиза своим визитом внесла полный хаос в мою жизнь.

Игорь ловит в зеркале заднего вида мой взгляд.

— Надь, ты не волнуйся. Все хорошо будет, — спокойно отчитывается он. — Квартира у меня просторная. Места всем хватит. Я Марату сказал, что с вами все в порядке.

Я нервно сцепляю пальцы.

На глаза наворачиваются слезы. Такое хрупкое и желанное перемирие с Маратом тут же оказывается под угрозой. А я не хочу еще раз потерять отца своей дочери, не хочу…

— Он на меня злится, да? — интересуюсь издалека, и слышу, как предательски дрожит мой голос.

Игорь цепляет взглядом дорогу.

— Есть немного, больше из-за того, что ты так долго тянула, сразу не позвонила, — произносит осторожно, сворачивая на оживленном перекрестке. — Ну, ничего, успокоится. Главное — вы с дочкой теперь в безопасности. И документы теперь там, где должны быть. Румянцев хоть и грубый по жизни, но он знает, что с ними делать. А твоя сестра молодец, смелая девушка.