Леди Эльгива, как и подобало дочери могущественного элдормена Нортумбрии, стояла у стола прямо у монаршего престола, с братьями и отцом. Она смотрела на царственную чету, поражаясь показной сплоченности королевского семейства. Она не сомневалась в том, что в этом зале не найдется никого, кто мог бы в нее поверить, но зрелище впечатляло.

Королева стояла по правую руку от короля, а за ней торжественно выстроились три дочери Этельреда. Старшая, Эдит, дерзко взирала на собравшихся в зале вельмож, приподняв одну бровь, словно оценивая каждого из них. Эльфгифа явно скучала, борясь с зевотой. Вульфхильда вертелась на месте, то и дело с любопытством вытягивая шею вперед, чтобы посмотреть на младенца у Эммы на руках.

По левую руку короля стояли шестеро его сыновей, такие же серьезные, как и сами король с королевой, выстроившись по старшинству и положению — Этельстан, Экберт, Эдмунд, Эдрид, Эдвиг и Эдгар. Все они, каждый по-своему, были красивыми парнями. Но всех детей короля, одетых в отороченные соболями неяркие наряды, затмевала королева Эмма, сияющая, словно солнце, в свете пламени факелов.

На ней было узкое платье из золотой парчи, расшитое серебряной нитью и украшенное драгоценными каменьями, обрамляющими вырез у горла и длинные, собранные в складки рукава. Платье тесно охватывало ставшую снова тонкой талию королевы и натягивалось на груди так туго, что Эльгива вдруг осознала: Эмма сама кормит своего ребенка. На голове королевы мерцало длинное бледно-желтое покрывало, а поверх него была надета тонкая золотая корона, усеянная жемчугами. Это был подарок короля, Эльгива не сомневалась. Также он пожаловал Эмме земли — помимо того что он даровал своему новорожденному сыну. И все это будет в распоряжении Эммы.

Эльгива отвела взгляд от короны Эммы и стала разглядывать ребенка — закутанный в одеяло, расшитое золотой нитью, уснувший на руках матери малыш был так мал, что больше напоминал куклу.

— Я думаю, — прошептала Эльгива своему отцу, пока все остальные читали «Отче наш» на латыни, — старшим этелеингам не стоит опасаться этого младенца. Он, похоже, отдаст Богу душу от легкого ветерка.

— Может, он и немощен, — мрачно возразил ей отец, — но у всех нас появилась весомая причина для опасений, так как королева доказала свою способность произвести на свет живого ребенка, к тому же сына. Если она родит Этельреду еще шестерых сыновей, однажды мы проснемся и обнаружим себя втянутыми в междоусобную войну наследников престола. И нам всем тогда придется выбирать, чью сторону принять, и последний из этелингов, оставшийся в живых, станет королем.