Она снова взглянула на сверкающую золотом Эмму, баюкающую на руках своего младенца, и давняя зависть Эльгивы к королеве вспыхнула с новой силой. В длинном списке лиц, которые однажды сполна хлебнут мести Эльгивы, списке, включающем ее отца, братьев и даже короля с сыновьями, королева Эмма значилась в самом начале.

Стоя в окружении своего семейства, Этельред сдерживал свое нетерпение, пока Вульфстан бубнил слова благословения, казавшегося бесконечным. Пышная церемония была идеей архиепископа, на которую его вдохновила недавняя поездка в Рим, где в раззолоченных палатах Папы Римского он осознал важность ритуала. Безусловно, Вульфстан был прав. Семейству Этельреда было важно явить себя миру в единстве и сплоченности. Однако молитвам вовсе не обязательно длиться так долго.

Он мельком взглянул на младенца, заснувшего на руках у Эммы, единственного члена семьи, который сейчас был действительно доволен жизнью. Остальные лишь делали хорошую мину при плохой игре. Именно этого он от них требовал, и у них не было иного выбора, кроме как подчиниться его воле. Он даже отдал свои распоряжения о том, как они должны быть одеты. Пусть сегодня блещет королева со своим сыном. Что в этом плохого?

Бесспорно, ребенок, которого родила ему Эмма, давал ему в руки сразу два козыря — сына, который напомнил герцогу Нормандскому о его обязанностях перед сестрой, и наследника, чтобы его собственные сыновья беспокоились о своем будущем.

Это уже неплохо. Но он никак не мог предвидеть того, как Эмма будет относиться к своему ребенку. Его предыдущая жена, родив младенца, отдавала его на попечение другим, после чего мало им интересовалась. То, что Эмма решила его выкармливать самостоятельно, тревожило Этельреда. Это привяжет ее к сыну, создаст между ними узы, которые могут впоследствии оказаться опасными. Ему нужно будет отослать ребенка, возможно, в школу одного из крупнейших аббатств, подальше от влияния королевы и ревнивых старших братьев. Может быть, мальчик научится молиться так усердно, что добьется от Бога иного ответа, нежели следующие одна за другой беды.

Он сердито сверкнул глазами на бормочущего Вульфстана, который, видимо, истолковал его взгляд правильно, поскольку тут же громким голосом подытожил свою проповедь.

Когда гости расселись за праздничными столами, король окинул собравшихся придворных с неким подобием удовлетворения на лице. Сейчас его подданные радовались тому, что набьют свои желудки за его столом.

Даже воинственный упрямец Эльфхельм из Нортумбрии молча согласился на все предложения короля на заседании витенагемота. Разруха, которую принесли с собой викинги летом и осенью, будет забыта к следующей весне, и этот недавно появившийся на свет младенец Эдвард, посвященный своему мученику дяде, вполне может стать символом возрождения Англии.