А потом снова смотреть на нее, пить глазами, вздрагивая от атавистической радости дикаря, обнаружившего сокровище.

Рассмотреть всю.

У нее матово-гладкая лишенная растительности кожа на теле. От природы. Только тонкие коротенькие мягкие волоски на лобке, золотистый пушок. Женщины делают эпиляцию там, разные причесочки. Марк этих гладких и стриженных кисок видел-перевидел на своем веку. Ему нравилось, точнее, считал, что так лучше, но по большому счету - все равно.

Сейчас он касался её аккуратных маленьких губок, покрытых коротеньким золотистым пушком, гладил, растирал пальцами влагу, нежил юное тело и балдел от кайфа.

Ей не надо это удалять. Никогда и ни в коем случае. Тут все красиво, именно так, как он не знал, но всегда хотел.

Смущается. Она смущается, а его снова захлестывает страстью.

***

Сегодня было не так как вчера, когда они впились друг в друга, как обезумевшие от голода. Было медленно, тягуче, сладко до умопомрачения. И все равно все сорвалось в дикий шторм, переполнивший её блаженством и совершенно лишивший сил.

А после, уже перед тем как уснуть, он взял её ладонь и прижал сначала к своему члену, а потом их соединенными руками накрыл её промежность. Без слов. Он просто на нее смотрел.

Это... Как ритуал. Какой-то древний, мистический, дикий, первобытный. Такая странная клятва верности тела.

Лиза не знала, что ей теперь думать.

Глава 67

Глава 67

Этим вечером домой вернулся Феликс Серов.

Естественно, супруга (все еще супруга) не ожидала увидеть его в особняке, который привыкла считать исключительно своей собственностью. У него было отдельное жилье, и не одно. Не так уж часто за их совместную жизнь, он подолгу оставался жить там.

Однако Серов был в своем праве. Не впустить мужа в его дом она не могла, как бы ей очень этого ни хотелось. Потому что до возможного раздела имущества дело пока не дошло. Но видеть его здесь - было для Ларисы прямым оскорблением.

И Феликс знал это.

Между ним и женой велась старая война, оба давно уже знали болевые точки друга и с удовольствием на них давили. Однако с некоторых пор у него появилось преимущество.

Он, будучи значительно старше её, мог начать новую жизнь. Пусть даже одной ногой в могиле, как кричала она ему в лицо в припадке ярости. А она нет.

Ларисе Серовой было чуть больше пятидесяти, прекрасно сохранившаяся, все еще привлекательная женщина.