- Я знаю, ты меня слышишь. Хочу тебе рассказать, что было с предыдущей Феей Чистоты.
- Очень интересно... - бормочу, подходя к двери, чтобы слышать лучше.
- Я ее убил, расчленил и съел. Перед этим изнасиловал. Самым извращенным способом.
И вот как тут сохранить мимический покой, я вас спрашиваю? Когда глаза лезут на свежепрооперированный лоб? Нормальный человек?
Шутка типа такая? Не очень смешно.
- Знаешь за что? Она сдвинула пешку на моем столе.
Уже и пешку заметил!
- Сочиняете! - чуть осмелев бросаю реплику из-за двери.
- В морозилке ее голова. Можешь проверить.
Да ладно? Бред...
Вспоминаю, что лежал какой-то чёрный пакет в нижней секции. Как раз размером с голову.
В полуобморочном состоянии бегу к холодильнику, едва не поскользнувшись в своих шерстяных носках.
Не верю ни одному слову! Ложь и провокация! Но лучше проверить... Выдвигаю нижнюю секцию огромного холодильника.
Чёрный пакет...
Трясущимися руками пытаюсь открыть, отодрав его от содержимого.
Красная замороженная плоть. Но точно не голова! Говядина, кажется.
- Сволочь... - цежу тихо, слушая как успокаивается сердце.
С грохотом швыряю обратно. А потом достаю. Надо разморозить и замариновать.
Если он меня таки выживет отсюда своими приколами, то не оставлю ему шанса пугать так следующую Фею Чистоты.
- Как вам приготовить голову? - ядовито уточняю я.
- С черносливом и айвой, будь любезна.
Офигеть. Где я возьму ему айву?!
Ладно, добавлю зелёное яблоко.
После завтрака он стоит за своим столом в гостиной. Ко мне спиной. Подглядываю.
И нет, он не в мантии и короне. Просто мужчина. Его рельефные плечи обтягивает черная водолазка. В шахматы он там сам с собой играет что ли. Или пасьянс раскладывает.
Прихватив беспроводной пылесос, иду по своей узкой лестнице наверх.
На втором этаже шесть комнат. Дверь в одну приоткрыта. Здесь? Или каждую ночь в новой?
Кровать аккуратно застелена. А вот книги... везде. На прикроватной тумбе стакан воды и тоже книга. Раскрытая и перевернутая.
Поднимаю ее "Убийца сидит напротив".
Читаю в середине:
"Одним из главных признаков нарциссизма - пограничного расстройства личности и социопатии - является нежелание принимать на себя любую ответственность. Всегда виноват кто-то другой.". Это прямо про Костю. Всегда виновата я. Даже, если он!
- Ах, да! - хватаюсь за пылесос.
Быстро прохожусь по ковру. И торопясь, смахиваю пыль пипидастром.
Прямо навевает порносюжет с горничной! Но увы у горничной нет лица.
Прихватив пылесос, покидаю комнату.
Слышу, как поднимается по парадной лестнице. Спешу свернуть на свою, узкую, в другом конце коридора.
Притормозив там, встаю на цыпочки, смахивая паутину под потолком. Не дотянуться!
- Ты закрыла мою книгу! - раздраженно.
Вздрогнув от неожиданности, роняю на себя пипидастр.
- А-а-а... - хватаюсь за голову и второй рукой за перила, упуская ручку пылесоса.
Он выскальзывает и скользя по ступенькам, кувыркаясь, катится до самого низа.
С одной стороны, спасибо, что не я. С другой - только не сломайся! Мне этот немецкий что-то-там-"хер" - пытаюсь вспомнить марку - еще минимум месяц с моей зарплатой отрабатывать!
А так можно и навечно в этом доме застрять. Тьфу-тьфу...
Бегу вниз. Включаю пылесос. Работает! Вот... надёжный немецкий "...хер"! Обнимаю его на радостях.
Других, в свете моей сомнительной операции и предстоящего развода, может мне и вовсе не светит. Сей факт почему то навевает мне... Чер-но-слив!
Надо ублажать Чудовище едой. Накосячу я еще неоднократно. Хоть чем-то я должна ему нравиться.
Интернета у меня нет, иду в библиотеку, искать поваренную книгу.
Глава 5 - Привидение
Глава 5 - Привидение
Тюрьма - не мое место. Даже такая мягкая как этот дом. Я загибаюсь от безделья.
Информационная изоляция рвёт башню.
Но такова данность.
Чтобы не рухнуть в апатию, я стараюсь жёстко держать режим дня и нагружать мозг и тело.
И вот все равно начинаются сбои. Например, бессонница.
Мои люди помогают мне, чем могут. Линар, вот, домработницу организовал. Бестолковую, но всё же. Не самому же убирать эту махину. Но лучше бы организовал мне пару оперов для общения. И интернет. Глядишь, и жизнь бы заиграла другими красками. Но не в его это власти.
Не спится мне...
А если не спится, положенно спиться, да?
Спиться здесь можно запросто.
Но мне жалко мозг. Алкогольная энцефалопатия - это не то, о чем я мечтаю. Лично таких увольнял.
Вокруг меня открыто около шести книг. Но информацию в этой форме я уже не воспринимаю. Передоз.
Достаю из под подушки ствол. Остаться без оружия в этой глуши не вариант. Врагов у меня достаточно.
Но в свете появления домработницы хоть с собой носи. Оперативную схему, над которой работал неделю, она мне уже на столе прибрала. Может и ствол с шампунем помыть. Сейф здесь есть. Доступа к нему нет. Да и какой смысл в оружии, если оно лежит в сейфе? В случае ахтунга достать его ты не успеешь. Мой - всегда со мной.
Иду бродить как Кентервильское привидение по чужим комнатам, лениво покручивая ствол.
В соседней комнате когда-то жила женщина.
Алый цвет комнаты. Будуар за ширмой. Кровать с палантином. Золоченые детали. Богемно, дорого, безвкусно...
- Истероид, с нарциссическим радикалом, - констатирую я негромко, разговаривая сам с собой.
Открываю шкафы, рассматривая их содержимое. Декольте, разрезы, меха, пайетки, гипюр. Почти все еще с ценниками.
Жила недолго, сбежала быстро, все побросав. Или - увезли.
Рассматриваю доминирующие цвета в одежде.
- Рыжая? Скорее всего. Стройная, среднего роста... - сопоставляю высоту каблуков с длинной платьев. - Возраст?
Что нам может подсказать возраст?
На трельяже в стиле Барокко - флакон парфюма. И нитка жемчуга. И... пажи для чулок.
- Шанель номер пять.
Снимаю крышку, слушая аромат.
- Около тридцати лет. Не меньше.
Было бы меньше, предпочла бы чулки на ленте. И жемчуг бы не надела.
- Но и не больше тридцати пяти... - веду пальцами по ее скромной книжной полке, в основном с биографиями звезд и глянцевыми журналами.
Смотрю даты выпуска.
- Лет десять назад сбежала. Имя...
Как твое имя?
Нарцисс-истероид обожает оставлять автографы и подписи, метить собой пространство. Они делают это на автомате, когда говорят по телефону, например...
- Где ты оставила метки?
Обыскиваю комнату. На подоконнике едва заметное, уже выцветшее сердечко, нарисованное когда-то фломастером. Предположительно розовым.
- "Н....а..я", - едва читаемо внутри. - Ну, привет, Наталья. Жива ли ты, девица?
Не факт. На полке между книгами места для фоторамок. Ни одной нет. И фотоальбомов -тоже. А у такой как она обязательно должны "быть". Много-много фото…
Значит, кто-то их убрал.
Покинув комнату, спускаюсь вниз по узкой лестнице, там ближе кухня. И у меня на кухне ждут своего часа пару бутылок хорошего вискаря.
Интересно, если поискать пропавших без вести Наталий года выпуска ее журналов, я наткнусь на рыжую тридцатилетнюю красавицу в базе? Или, скорее, наткнусь на нее здесь, в виде призрака?
Мать твою! - вздрагиваю я.
На автомате мгновенно поднимаю ствол, прицеливаясь в голову.
В темноте привидение.
Белое лицо, белый саван. И только волосы рыжие. Из открытой библиотеки на них сзади падает лунный свет.
Приведение замерев, роняет поднос, преданно глядя мне в глаза.
Грохот...
Опускаю ствол.
Не привидение, да?
Делаю вдох поглубже.
- Что с лицом?
- Н-н-н... - заикаясь, пытается объяснить.
Присматриваюсь в темноте. Маска что ли косметическая такая?