И как думаете, какой единственный способ это предотварить? Правильно. Сделать так, чтобы Вы не ответили ему взаимностью… А как было этого добиться? Только показав всю правду изнутри…
Она жестко усмехнулась.
— Я и не преукрашивала. С удовольствием лила на мужа помои при Вас. Крики, скандалы, жизнь порознь, сплетни прислуги, в том числе и про шашни с той пресловутой горничной и рожденного не от меня ребенка- думаете, в этом доме хотя бы муха пролетит без моего ведома? Даже Галина- и та была моим засланным казачком, заливая Вам в уши то, что я хотела, чтобы Вы услышали… Думаете, тирада про то, что вокруг море мужиков и вам пора бы обзавестись одним из них- ее инициатива… Хм… И на отдых вы поехали потому, что я хотела показать, что у нас с Амиром все пусть и на пороховой бочке, но с примирениями… Не получилось только на секс его развести или хотя бы заставить напиться до чертиков бессознательности, чтобы залезть в его постель. Жаль, а то я бы прикинулась еще и беременной Вам назло… Вот бы тогда точно вы от него бежали, как от пожара. — усмехнулась Эльмира цинично.
— Эльмира, Вы сейчас говорите ужасные вещи… — хриплю я, ощущая себя просто микроскопической букашкой на фоне ее грандиозного коварства…
— Это всё отвратительно, понимаете? Это игры Вашего больного воображения… Господи, о какой семье может идти речь при таком раскладе… Разве Вам не жаль Артура…
— Заткнись, — резко осекает меня она, избавляясь от последних остатков политеса, хватая за руку так сильно, что из моих глаз сыплются искры.
— Не смей мне сейчас говорить эти пустые слюнтяйные фразки о том, кого мне должно быть жаль, а кого-нет! Меня никто не жалел! Никогда! Я уже поняла, что даже весь этот лютый треш не отпугнет тебя от Амира, да? Слишком сладко в уши льет? Или уже успел трахнуть? Старался? — злобно усмехается, — хороший он любовник, если до сих пор по нему сохнешь? Я ж не знаю… На пальцах могу пересчитать, сколько раз он меня имел- и все разы это было быстро и пресно… Ты хоть поделись, как бывает… Я ж типа как его жена… Так сказать, обязана владеть информацией из первых рук…
— Замолчите, пожалуйста… — молю я ее, понимая, что моя мечта получить деньги от нее таит на глазах… В голове яростно пульсирует паника… Я вот-вот умру от перенапряжения… Это какой-то замкнутый круг… Ужасно…
— Хватит этой мольбы… Может этот твой тон и действует на него, как виагра, но меня не вставляет… — она кривит физиономию презрительно, — ты тут про Артурчика что-то говорила? Мне должно быть его жаль? А вот тебе жаль?
— Вы о чем? — смотрю на нее, холодея от самых страшных предчувствий. Хотя куда страшнее… Я боялась, что она ударит по Алиса, а она… Неужели настолько холодное у нее сердце?
— Он не мой сын, Мария. И не Амира. Ренату он тоже не нужен. Ренат вообще кололся, когда трахал ту шмару, так что он скорее всего бракованный, потому и тормозит так в развитии… — останавливается, трет виски, — Значит, так… Завтра ты получаешь на счет оставшиеся копейки, ради которых терпела весь этот цирк- и чтобы сделала что угодно, но возле Амира больше не появилась. Сама придумай, как его отпугнуть. Мужика себе найди, с балкона выбросись, переедь в Антарктиду… Меня это не колышет. Но если и дальше будешь мило принимать обжимания моего мужа, Артур случайно поперхнется во сне и не проснется… И это будет на твоей совести, красотка… Классная история для детского психолога, нет?
Я слушала эту женщину, и понимала, что до этого момента даже не предполагала, что женское лицо может быть таким уроливым… Амир сказал, что жил с холодной сукой? Нет, он жил с нелюдью… Вот почему их дом был похож на склеп… Там и правда давно всё мертво…
Она больше не казалась мне красавицей и умницей… Я ненавидела её. Так отчаянно ненавидела, как ненавидела даже мать Амира…
— Я всё сказала, — выдает мне Эльмира, отпивая остатки воды из своего стакана, — Галина собрала твои вещи. Завтра с утра можешь приехать и забрать. Зайдешь к Артуру. Сыграешь роль хорошей няньки-психолога, которая прощается со своим подопечным и ей даже немного грустно, поняла?
— Как я должна его от себя отпугивать? — говорю безжизненным голосом, — Вы же говорите абсурд…
— А как отпугнула пять лет назад? Придумаешь! Ты ж психолог! Это не мои проблемы, Мария. Как видишь, у меня проблемы посерьезнее твоих. Ладно, засиделась я с тобой. У тебя ж отгул, — усмехнулась презрительно. Потом снова окинула меня презрительным взглядом, — никогда не понимала наших парней, которые ведутся на русских блондинок. На хрена вы им нужны? Тряпки, готовые принять и простить все на свете, негордые давалки, которые сначала думают передком, а потом включают гордость и отвергают мужчин за то, что они предлагают им единственное, на что способны такие, как вы рядом, с ним- постель…
— Может быть, речь не о постели? А о сердце и понимании? Знаете такие понятия? Или они чужды? — не выдерживаю, парирую на ее гадкую шовинистическую браваду. Какая же она гнилая. И позорит свою национальность. Я знаю столько хороших, достойных женщин, представляющих разные народности нашей страны, а эта… У подлости, коварства и жестокости нет национальности- вот главная истина…
Не дожидаюсь очередной порции яда из ее рта. Встаю и ухожу первой. Руки трясутся, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Мне впервые не только жаль себя. Не только жаль маленького Артурчика и Алису, которые не виноваты в грехах своих родителей. Мне дико жаль Амира…
Глава 31
Глава 31
Глава 28
— Отвезешь меня в аэропорт, Амир? — спрашивает Луиза уже в вестибюле.
Я глубоко вздыхаю. Что за идиотская блажь. Есть водитель для таких целей. Мы не так близки и уж тем более сейчас не общаемся горячо, чтобы я таскался лично на проводы сестры в аэропорт. Тем более, что через двадцать дней она опять прилетит с мужем на свадьбу к общему родственнику.
На душе неспокойно. Маша не должна была ехать сама в город. Чувствую, как под ложечкой сосет. Думаю о том, что скоро она закончит работу и становится не по себе. Нет, дальше продолжаться так не может, конечно. Она не может появляться здесь в статусе няни, быть рядом… Не могу больше чувствовать ее присутствие, ее запах и держаться в стороне… Это пытка. Это унижение. Это неизбежное фиаско моей псевдороли мужа.
А еще Артур сильно к ней привязан. Как он будет без нее? Весь тот прогресс, который удалось достигнуть в его развитии, только ее заслуга… В голове упорно пульсирует очевидно напрашивающаяся мысль, вот только… Вот только она из разряда моего больного воображения. Нет, Амир… Не получится…
— Амиир, ты меня слушаешь вообще? — раздраженно окликает Луиза.
Я молча киваю и нехотя иду к машине. Отвезу, ладно. Мы же все-таки как- никак семья… Семья, в которой всем на всех оказалось плевать.
Да, родители не были идеальными, но их присутствие хотя бы как-то нас связывало, а теперь мы просто отдельные субъекты, перемещающиеся по шахматной доске. Нелепо это всё. Отец годами говорил о том, что дом должен быть крепостью, тылом, опорой, что я должен строить династию. Что он начала- а мое дело продолжить и стать сильнее. Возможностей ведь у меня больше. Мне не нужно было приезжать в чудой город и все поднимать с нуля, проходя все круги ада. Времена нынче другие и я другой, выросший в другой среде, уже при достатке. Мы с детства с сестрой дрессировались в этих самых парадигмах-сохранить, преумножить, не оступиться…
А в итоге какая-то пустота и нелепость. Все мыльный пузырь. Если и есть крепость, то построенная на песке. Эльмира не мой тыл. Эльмира чужая мне женщина. И я не знаю, как у отца получилось с нелюбимой женой. У меня не получается… Может быть он смотрел на правду однобоко? Может быть я другой не только в том, что мне не нужно создавать все с нуля и ночами разгружать вагоны, чтобы принести деньги семье… Может быть теперь в моих «измененных настройках» стала значиться такая функция, как взаимная любовь?
— Поехали, — отрезаю глухо, заводя мотор.
Едем в тишине. Луиза в телефоне. Слушает голосовые и что-то раздраженным тоном записывает им в ответ. Не хочу даже вникать, какие там могут быть проблемы у детей десяти лет.
— Ну что, Амир, как жизнь? — вдруг обращается ко мне. Я удивленно перевожу на нее взгляд. Когда Луиза так начинает, ей либо что-то нужно, либо будет язвить. Наверное, второе…
— Как видишь, справляюсь… — усмехаюсь в ответ, готовясь к следующему заходу.
Она хмыкает.
— Вижу, как справляешься.
Повисает тяжелая пауза. Не потому, что она от мненя что-то ждет. Я жду. Сейчас выдаст…
— Ты совсем стыд потерял и совесть? Уже притащил свою любовницу в дом? Серьезно? Не помнишь фразу отца- не е. и там, где живешь, не живи там, где е. ешь…
Я удивленно перевожу глаза на Луизу. А вот это ход… Это она про Машу? Но как… Как она знает, что между нами что-то было?
— Поясни, — голос звучит жестко и безжизненно.
— Пояснять нечего. Все мы знаем про то, что ты гуляешь от этой своей воблы. Но у всего же есть пределы! Отец тоже был тот еще ходок, но никогда до такого не опускался. Вообще-то в доме твой сын. И неплохо было бы, если бы ты вспомнил, что у Эльмиры между ног то же самое, что и у этих твоих телочек и заделал её еще несколько детей. Стыдно в нашем мире иметь одного ребенка. Знаешь ли, на тебя коситься начнут, что ты неполноценный…