Большинство публики недоверчиво относится к таким сеансам, и это оправданно. В них несть числа всяким уловкам. Несть числа трюкам, обманам. Порой за ними ничего другого и нет. Но изредка у публики – у большинства – зарождается надежда, и тоже оправданная. А вдруг что-то в этом есть? И подогревают это чувство такие, как Тесса: они добросовестны, они разделяют – как никто другой – эту надежду и начинают прибегать к трюкачеству и шаблонным приемам лишь для того, чтобы оправдать ожидания зрителей. Потому что каждый вечер, от раза к разу, необходимо показывать результат.

Некоторые средства грубы, очевидны, сродни фальшивой перегородке в ящике, который распиливают вместе с находящейся внутри женщиной. Спрятанный микрофон. Чаще – использование условных сигналов, которыми обмениваются человек на сцене и его напарник в зрительном зале. Эти сигналы – целое искусство. Причем тайное: никакие записи не ведутся.

Нэнси спросила, можно ли считать искусством тот код, которым пользовались Олли и Тесса.

– У него был широкий диапазон, – ответил, просветлев, Олли. – В нем были тонкости. – После чего добавил: – На самом деле, мы ничем не брезговали. Я, к примеру, выходил в широком черном плаще, который…

– Олли. Что я слышу? Ты – и широкий черный плащ?

– Вот именно. Черный плащ. Кто-нибудь из зрителей завязывал Тессе глаза и докладывал остальным, что повязка сидит плотно, после чего я вызывал на сцену добровольца, надевал на него свой плащ и обращался к Тессе: «На ком сейчас мой плащ?» Или: «Кто надел мой плащ?» Или «накидку». Или «черное одеяние». Или: «Что тут у нас?» Или: «Кого ты видишь?», «Какого цвета волосы?», «Какой рост?» Все больше конкретики. Это шло у нас первым номером.

– Ты можешь об этом написать целую книгу.

– Была у меня такая мысль. Обнародовать разоблачение. А потом я подумал: кому это надо? Людям либо нравится, либо не нравится, когда их дурят. Доказательства никому не нужны. Была у меня и другая задумка: написать роман-загадку. Это само собой напрашивалось. Думал огрести большие деньги, чтобы мы могли бросить это занятие. Еще хотел написать сценарий. Ты смотрела этот фильм Феллини?..

Нэнси не смотрела.

– Бред полный. Не Феллини, а мои прожекты. На тот момент.

– Расскажи про Тессу.

– Я же тебе писал. Разве я тебе не писал?

– Нет.

– Значит, я Уилфу писал.

– Он бы со мной поделился.

– Ладно. Допустим, не писал. Наверное, самое паршивое время было.

– В каком году?

Олли точно не помнил. Шла война в Корее. При Гарри Трумэне[50]. Сперва они подумали, что у Тессы грипп. Но ей становилось все хуже и хуже, силы уходили, тело покрылось непонятно откуда взявшимися синяками. Оказалось, это лейкемия.