Все четверо собрались в холле. Никаких восхищенных возгласов со стороны отца при виде невесты. Никаких слез на глазах матери. Отец лишь не забыл поинтересоваться у всех, не обращаясь ни к кому конкретно:

– Заднюю дверь не забыли закрыть?

После чего все четверо направились к выходу. Их путь лежал к церкви Святой Анны, что на Невелл-стрит. Красивое, старинное здание с изысканной архитектурой, с первого же взгляда подавляющее своим величием. Неудивительно, что участники брачных церемоний моментально чувствуют себя мелкими и незначительными, вступая под своды собора. Все окна зарешечены или закрыты металлическими сетками. Их установили сравнительно недавно, по распоряжению викария. Тому уже до смерти надоело бороться с вандалами, регулярно совершающими набеги на неохраняемый исторический памятник. Все четверо шли очень быстро, словно торопясь не опоздать к началу киносеанса или к закрытию распродаж в каком-нибудь супермаркете. Ничто ни в выражении их лиц, ни в поведении не указывало на то, что к церкви приближается свадебная процессия. Разве что белое платье Дот… Дескать, вот идет невеста. Она надела тот наряд, который купила ей мать, не проявив к нему ни малейшего интереса. Ее вообще не трогали свадебные хлопоты. Так какая ей разница, в чем идти под венец? Предельно простой покрой в форме трапеции из королевского атласа с облегающим лифом и искусственными маргаритками, пущенными в качестве отделки вокруг шеи. Платье доходило почти до щиколотки. Дот в тон платью обула туфли с перепонкой, застегивающейся на металлический крючок. Завершали свадебный наряд перчатки длиной до локтя, тоже белые, но несколько иного оттенка, цвета топленого молока.

Родители заранее решили, что брачная церемония состоится в храме той конфессии, к которой принадлежит Уолли. Собственно, никаких таких табу они не нарушали, да и конфессиональные различия в наши дни уже мало что значат. И все же… Пожалуй, в иных обстоятельствах Дот даже посмеялась бы в глубине души над такой показной веротерпимостью своих родителей, но слишком мало было смешного в том, что происходило с ней самой. Дот, как, наверное, и все девушки, с самого детства мечтала о свадьбе. Подробности самого торжества в ее воображении рисовались пунктиром, но что до главного… Так, она всегда представляла собственный образ в мареве кружев, с длинной фатой и букетом ландышей в руке. Рядом мама, утирающая носовым платочком слезы умиления, и красавец жених, с сияющим лицом берущий ее за руку. Глаза его искрятся, они полны любовью. Общая картина торжества стала наполняться конкретикой уже после того, как Сол сделал ей предложение. И Дот тут же мысленно набросала новый фасон своего подвенечного платья: приталенный наряд, длинный рукав, классические линии кроя и обязательно болеро из атласа в тон кружевной материи самого платья. Она мечтала о том, что подъедет к церкви, как самая настоящая принцесса, сидя в роскошном открытом экипаже, с лошадьми, чья сбруя украшена цветами. И Сол, уже поджидающий ее у алтаря… Вот он видит ее и поворачивается навстречу, наблюдая за тем, как она медленно движется по центральному проходу. А потом они стоят рядом, и он не сводит с нее восторженных глаз, пока каждый из них произносит слова клятвы, соединяющей их навек.