– Спасибо большое.

– Добрый день. Да-да, спасибо. Очень приятно.

«Очень приятно»? С каких пор я стала так выражаться?

Распорядительница провела меня к уборной, расположенной в дальнем углу ресторана (который содрал с нас тридцать тысяч за торжественный ужин).

– Вообще-то это уборная для персонала, – шепнула она, – но сегодня вы с Люком можете уединиться здесь, если хотите.

С этими словами она подмигнула, и я в ужасе уставилась на нее.

Я закрыла дверь на замок. Белая фарфоровая лампа с золотистым абажуром, стоящая на туалетном столике, наполняла помещение загадочным светом, и я почувствовала себя героиней старого фильма. Опустив ободок унитаза, бесшумно, как откидное сиденье в церкви, я села, вытерев его своим свадебным платьем «нулевого» размера, в который мне больше никогда не втиснуться.

Я щелкнула клапаном сумочки от «Боттега Венета», и она, звонко причмокнув, раскрылась. Порывшись, я отыскала потертую сине-зеленую ракушку и провела пальцем по ее ребристой поверхности.

Через некоторое время в дверь постучали. Я со вздохом встала на ноги. Неужели пора?

В чуть приоткрытой двери виднелись глаза, нос и губы Нелл. Там, с той стороны двери, был совсем другой свет.

Нелл улыбнулась, и уголки ее губ скрылись из виду.

– Ты чего тут сидишь?

Я молчала. Нелл просунула руку в прощелок и смахнула черную от туши слезу, дрожавшую в уголке моего глаза.

– Что за чушь нес Гаррет? – спросила она. – Ты – самая милая девушка? Тебя здесь хоть кто-нибудь знает?

У меня вырвался ужасный полусмех-полустон, от которого клокочет в горле.

– Что ты задумала? – спросила Нелл.

Она терпеливо выслушала меня и, присвистнув, сказала:

– Представляю, какой хай поднимется…

Температурная инверсия на Нантакете – это когда температура верхних слоев воздуха выше, чем нижних, – приводит к тому, что остров почти всегда, даже в ясную погоду, окутан дымкой, которую называют Седая госпожа.