В какой-то только ему известный миг Ирас протянул руку и взял змею за туловище. Она не бросилась на него, а позволила себя схватить. Даже если кобра сбежит, это не будет иметь значения, потому что в корзинах спрятаны еще две змеи и каждая из них готова отнять жизнь.

Теперь Ирас крепко держал змею обеими руками, подальше от себя, и осторожно приближался к царице, словно предлагая ей некий нечестивый дар. Клеопатра попыталась рассмотреть змею получше: ромбовидные чешуйки на шкуре, бледно-золотые глаза, раздувающийся капюшон на шее, раздвоенный язычок. Точное подобие того украшения, которое она много лет носила на голове. Клеопатра пыталась не шевелиться, хотя ее сердце снова ожило и теперь неистово колотилось в груди.

Она все-таки закрыла глаза, чтобы не спрыгнуть с ложа в естественном безрассудном желании спасти свою жизнь.

Тяжелое дыхание Ираса обожгло кожу.

— Да, — произнес он.

И Клеопатра почувствовала укус в руку. Это ощущение напомнило ей о худшей боли, какую она испытывала в жизни, — о боли деторождения. Рука болела так сильно, что царице захотелось позвать хирурга, чтобы тот отрезал пораженную конечность. Но она вспомнила, что, когда испытывала такую боль в последний раз, она подарила миру новую жизнь. На сей раз эта боль позволит тем, кого она любит, остаться в живых. Укус горел невыносимо, однако Клеопатра попыталась улыбнуться, а потом осознала, что мышцы ее немеют.

Она должна еще раз посмотреть на мир. Подняв веки, царица встретила взгляд Хармионы, и в глазах старой женщины не было слез. Хармиона стояла, словно мясник на бойне или жрец во время жертвоприношения. Без малейших эмоций гречанка исполняла свою роль. Когда Клеопатра будет мертва, Хармиона станет следующей жертвой змеиного яда, а потом и Ирас подставит свою плоть змеиным зубам. Втроем они уйдут в обитель богов.

Ирас просил Клеопатру подождать его, чтобы он мог уложить ей волосы прежде, чем она встретит кого-нибудь из небожителей.

— Достойная ли это смерть для вашей царицы? — спросила своих спутников Клеопатра.

— Да, — ответила Хармиона. — Достойная смерть для царицы, в чьих жилах течет кровь царей.

Клеопатре все еще было больно, но она ощутила сильную усталость. Она чувствовала, как Хармиона подкладывает ей под голову шелковую подушку, поправляет ее корону. Чьи-то пальцы укладывали локоны вокруг ее лица. Клеопатра еще слышала свое дыхание, а в следующий миг не осталось вообще ничего. Она погружалась в сон, в тот сон, где был ее отец. Клеопатра видела его лицо, хмурое от сосредоточенности и благоговения. Авлет поднес к губам свою флейту. Отец уже надул губы, но, увидев Клеопатру, улыбнулся.