— Если охотники вернутся ни с чем, у нас все же будет мясо на сегодняшний вечер.

Но предзнаменования были счастливыми: по пути не встретили orihiye (зверя, умершего естественной смертью), не слышали крика птицы kobari, и охотники тщательно «закрывали дорогу», оставляя позади поперек тропы сломанные ветви, чтобы не прошел зверь. И тем более никто не присаживался по надобности вблизи нор броненосцев.

Впрочем, через несколько часов охотники нагнали колонну уже с добычей — двумя пекари и другой дичью.

Вечерний привал устроили вокруг огня, над которым начали коптить мясо, а в это время молодежь подвешивала гамаки. Кроме того, незадолго до наступления ночи в стволе сухого дерева нашли пчелиный мед, развели его в воде и выпили. Ужин состоял из нескольких ара и трубачей, подстреленных в пути и сваренных в воде, но прежде всего поели жареных бананов, орехов, гусениц и головок тягантских термитов. От последнего блюда Маккензи воздержался. Ботаник, специалист по разведению тропических фруктовых деревьев, жил и в Новой Гвинее, и в Африке, но в том, что касается пищи, неприхотливостью не отличался. У Яна Кольческу, напротив, термиты буквально хрустели на зубах: он был геологом, многие годы провел в Андах и в горах Центральной Америки, поэтому приспосабливался ко всему намного легче, чем шотландец.

К мясу животных, убитых в этот день, не притрагивались, это принесло бы несчастье. На следующее утро с восходом солнца двинулись дальше, и сам Яуа раздувал огонь в углях, которые они оставляли, произнося ритуальное заклинание: «Дух, дух, раздувай огонь…» — без этого вся экспедиция могла бы оказаться в опасности, на нее напали бы души мертвых, которые бродят в лесу и не могут разжечь огонь; некоторые из них безобидны, другие же, наоборот, могут погубить охотника, напав на него сзади, или, еще хуже, отнять у него «средоточие жизни».

К концу следующего дня добрались до «shabono», где находился Реб.

Лагерь, видимо, временный, был разбит на вершине холма. Здесь находилось примерно двести пятьдесят человек. Треугольные хижины поставили кругом, с внешней стороны которого возвели очень густую ограду из колючего кустарника для защиты от нападений и проникновения духов и других shawara, демонов, насылающих эпидемии и болезни. Центр был свободен. Крыши хижин были выложены из широких листьев miyoma с торчащими колючими черешками, более прочных, чем ketiba, которые использовались для шалаша на одну ночь.

Перед восходом солнца, к удивлению Яна Кольческу, Реб стал собираться. Он стоял совершенно голый, волосы спадали до плеч, на лбу — искрящаяся зеленая повязка из змеиной кожи. Он улыбнулся геологу: