– Я буду говорить от имени ее покойной матери, поэтому ей придется выслушать меня.

– Ладно, – уступив, ответил он, – только не возвращайся больше к этой теме. Она уже бесит меня. В конечном счете, если ты не встретишься с мисс Хейл, ей вообще будет не с кем обсудить тот случай с молодым джентльменом.

Чуть позже, вбежав в свою комнату, мистер Торнтон сжал голову руками.

«Их взгляды, исполненные любви! – кричал его внутренний голос. – Ее ужасная ложь, скрывающая тайну! И это чувство вины в прекрасных глазах! Но какая причина увела ее от света правды, в котором она всегда жила? О, Маргарет! Любимая Маргарет! Мама, как же ты измучила меня! Почему эта девушка пренебрегает мной? Да, я неуклюжий и грубый… Но я никогда не позволил бы ей лгать – даже ради меня».

Чем больше миссис Торнтон думала о словах сына, наполненных мольбой о милосердии к неосторожно оступившейся девушке, тем строже становились ее суждения о мисс Хейл. Она испытывала жестокое удовольствие от самой идеи высказать ей свое мнение под невинным предлогом «священного долга». Миссис Торнтон хотелось показать себя непробиваемой для того столичного лоска и обаяния, которыми, по ее убеждению, отличалась Маргарет. Нет, на нее это точно не подействует! Она презрительно фыркнула, представив себе красивый образ жертвы: ее черные как смоль волосы, чистую гладкую кожу и невинные глаза, которые не спасут негодницу от неумолимых слов справедливости. Ха-ха! Миссис Торнтон полночи придумывала свою обличительную речь.

– Мисс Хейл дома? – спросила она утром у прислуги.

Она знала, что Маргарет была в своей комнате. Миссис Торнтон видела ее в окне, когда пересекала двор. Прежде чем Марта поняла вопрос, она уже вошла в прихожую. Тем временем Маргарет писала письмо, рассказывая Эдит о последних днях матери. Воспоминания пробудили боль, и, когда Диксон объявила о визите важной дамы, она едва успела смахнуть слезы с длинных ресниц.

Принимая гостью, девушка была такой нежной и грациозной, что миссис Торнтон немного смутилась. Ее речь, приготовленная для этой встречи, не подходила для сложившихся обстоятельств. Тихий бархатистый голос Маргарет звучал мягче обычного. Ее манеры источали теплоту гостеприимства, потому что она чувствовала огромную благодарность за вежливое внимание миссис Торнтон и ее нежданный визит. Выискивая темы для беседы, она сначала нахваливала Марту – служанку, которую для них нашла миссис Торнтон. Затем Маргарет радостно сообщила, что попросила свою кузину прислать ей ноты той греческой песни, которую она недавно обсуждала с Фанни.