— Дети здесь? — еле слышно прошептала она.

— Что? — также шепотом переспросил Айк — он был изумлен: она говорила по-английски неуверенно, но совершенно отчетливо.— Где дети?

— В этом городе. Дети живут здесь?

— В Квинаке? Конечно.

— Дети, как я?

— Ты имеешь в виду — твоего возраста? Конечно, здесь должны быть дети твоего возраста.

— Они хорошие дети?

— Да, возможно, хорошие. По большей части…

Девочка помолчала, перед тем как задать самый главный вопрос:

— Они играть со мной?

Айк ощутил какой-то холодный укол под ребрами.

— Конечно, милая. Они с удовольствием поиграют с тобой. С такой куколкой, как ты, любой будет рад поиграть.

Девочка долго смотрела на Айка, пока не убедилась в том, что он говорит правду, и снова прильнула к его груди. Айк закрыл глаза, отгородившись от всего мира — от фургонной тряски, подернутого дымкой солнца, вони приближающейся свалки — от всего, кроме этой горячей щечки, прильнувшей к его груди, и холодной сосущей боли чуть ниже. «Нечестно,— думал он,— это нечестно».

Когда под колесами снова захрустели ракушки, это был уже его двор.

— Проснись и пой. Вот ты и дома. Одеяло можешь оставить себе. Теперь по нему наверняка ползают какие-нибудь морские клопы неведомого происхождения. Тихо, девочки. Смеяться над бедными старыми морскими волками тоже неприлично.

Накинув одеяло на плечи, Айк отодвинул дверцу и встал на ракушечник. Марли последовал за ним, с удивительной легкостью перемахнув через заднее сиденье. Чем бы там Алиса его ни лечила, она сотворила чудеса с его старыми конечностями.

— Спасибо, Алиса. Я твой должник.

— Можешь оставить при себе свой долг,— откликнулась Алиса.— Только закрой дверцу. Я не хочу растерять девочек на обратном пути.

Айк двинулся обратно к фургону закрывать дверцу и только тут обратил внимание, что все вокруг было утыкано шестами. Они были повсюду, из сверхпрочных планок всех размеров — некоторые высотой до пяти футов и более — они торчали среди папоротников и ивняка, ограждавших маленькую вырубку у трейлера… они высились даже во дворе, вымощенном ракушечником! На макушке каждого шеста была повязана цветная пластиковая ленточка — красная, желтая, зеленая, а самые высокие шесты были еще и пронумерованы.

— Какого черта, что это значит?!