— Тащите! — распорядился он.— Слава Богу, наконец-то.

Айк повернул рукоятку управления, и сеть начала медленно накручиваться на большой барабан. Грир сразу понял, что старый корнуолец не ошибся. Мотор лебедки стонал и визжал, а палуба клонилась к гику. Сон как рукой сняло, и Грир, подцепив багром поплавок, начал тянуть его на себя, стараясь помочь надрывающемуся механизму. Чем выше поднималась тяжелая сеть, тем большее его охватывало возбуждение.

— Когда Петр и Иоанн ловили рыбу с Иисусом, они, наверное, тоже считали, что так будет вечно! — прокричал он Айку.

Чем больше показывались сети над водой, тем большее изумление охватывало Айка, пока он не начал ощущать себя почти как те галилейские рыбаки — и дело было не в количестве рыбы, а в ее разнообразии. Похоже, здесь было все, что можно только себе представить. Лосось и длинноперый тунец соседствовали с тихоокеанской треской и арктическим хеком. Он разглядел барракуду и угольную рыбу, чрезвычайно редкие в этих широтах. Тут и там мелькали красные плавники люцианов и оранжевые — морского окуня. В это сборище затесались длинноносые скаты и несколько плоских рыб. Здесь же оказался целый выводок ставриды, по поводу которой шутил Грир. Айк уже собирался сообщить о своем открытии Кармоди, как его внимание привлекло еще кое-что.

— Ну что там, черт побери? — прокричал интерком.— Кто-нибудь скажет?!

Грир полагал, что ответит Айк, но тот, онемев, смотрел на воду.

— Первоклассный улов, Карм! — откликнулся Грир.— К тому же очень разнообразный.

— Что там? — Голос Кармоди дрожал от возбуждения, как у ребенка.— Тунец?

— Тунец, и не только. Столько разной рыбы я еще не видал. Лосось, и треска, и люцианы — все что хочешь! Интересно, что у них тут было за совещание в этой луже?

И тут он тоже увидел. Не удивительно, что Айк проглотил язык. На самом дне поднимавшейся сети находилось обнаженное человеческое тело, повернутое к ним спиной. Судя по размерам, оно должно было принадлежать мужчине. Огромные размеры торса были сравнимы лишь с грудной клеткой борцов сумо. Нет, он был еще больше! И настолько тяжел, что ему почти удалось продавить сеть в том месте, где была прореха, и теперь он висел, зацепившись за нее руками. Сеть натянулась настолько туго, что нити глубоко врезались в его распухшее тело. Но голова, плечи и верхняя часть рук все еще были скрыты кишащим месивом рыбы.

На нем не было одежды, но он весь был замотан в прозрачный пластик, плотно обтягивавший тело, то ли потому, что пластик успел съежиться, то ли потому, что труп успел сильно разбухнуть. Мощный торс буквально разрывал прочную пленку, и пластиковые лохмотья свисали с боков, как бинты у неудавшейся мумии. Нижняя часть тела была облеплена крабами, и это означало, что труп лежал на самом дне. Стянутая сеть, окончательно поднятая в воздух, медленно вращалась, и наконец стало видно, что за груз был прикреплен к телу, чтобы не дать ему всплыть. К гениталиям трупа был привязан переливающийся всеми цветами радуги красный шар, прозрачный, как лососевая икра, и превышавший своими размерами человеческую голову. Он болтался на худеньком отростке сморщенной плоти, производя впечатление крайнего неприличия и в то же время вызывая гомерический смех. Грир почувствовал, как внутри у него что-то закипает — не то приступ рвоты, не то истерический хохот. Но прежде чем он успел это определить, его остудил голос Айка: