— Я собираюсь выпустить льва в бассейн,— сообщил он ей на третий день.

— Хорошо, мистер,— пожала плечами Шула. Она сидела, откинувшись на спинку низкого кресла, и была поглощена своей жвачкой. Это была одна из игрушек круглоглазых, которую она была намерена освоить.— Я думаю, он не станет возражать.

— Теоретически нет. Но он очень скромный. Постоянно прячется в своей пещере. После того унижения, которому его подверг тот, другой морской лев, он боится выходить и сталкиваться с реальностью. Так что я его сейчас выгоню и закрою дверцу, чтобы он не смог занырнуть обратно.

— А зачем все это нужно? — Она продолжала смотреть на горизонт, но ее широкий лоб слегка нахмурился.— Я забыла.

— Чтобы между вами установилась связь.

— Какая связь? — после длинной паузы осведомилась Шула.

— Дружеская. Чтобы ты не боялась влезать ему на спину, когда нужно будет снимать эту сцену.

— А-а,— откликнулась девушка.

— Ну и чтобы Гарри тебя не боялся. Я отвечаю за его самочувствие. Я воспитывал его с самого младенчества. Отдал ему шесть лет жизни.

Шула кинула на него свирепый взгляд.

— Не сомневаюсь, мистер Усач. Стоит на вас только посмотреть.— Она посмотрела на него с таким видом, словно увидела впервые.— Вы что, играете роль Санта-Клауса для морских львов или еще кого-нибудь в этом роде?

— Он всегда был робким,— оправдываясь, повторил Леонард.

— Выпускайте его,— махнула рукой Шула.

Она едва посмотрела на зверя, когда Леонард выгнал его из укрытия и запер в бассейне. Лев быстро отплыл в дальний конец загона и, моргая огромными глазами, страдальчески заскулил. Шула, стоя с противоположной стороны, практиковалась в надувании розовых пузырей из резинки.

Час спустя Леонард Смолз проводил ее к выходу и сказал, чтобы она не очень переживала из-за неконтактности Гарри.

— Завтра я дам тебе покормить его лососем.

И она снова наградила его оценивающим взглядом.

— Ха-ха-ха. Вашему изнеженному морскому льву не нужен лосось, мистер Санта-Клаус. Ему вообще ничего не нужно. Может, завтра мне удастся пробудить в нем хоть какие-нибудь желания.

На следующий день она достала две жвачки, одну из которых положила под свое кресло рядом с водой, а другую запихала в рот и снова принялась надувать пузыри. Через некоторое время Леонард заметил, что лев выбрался из пещеры и переплыл бассейн, проявляя явный интерес. «Может, Гарри и был изнеженным,— не без гордости заметил про себя Леонард Смолз,— но любопытство было ему не чуждо».

Его гладкая голова все больше и больше приближалась к розовому трофею, при этом он смотрел на девушку совершенно не свойственным ему образом, стараясь по возможности находиться за пределами взгляда Шулы. В его взгляде сквозило даже что-то угрожающее, и он обнажал зубы. Леонард Смолз никогда в жизни не видел, чтобы Гарри так себя вел. И, почувствовав внезапную тревогу, Леонард достал из-под своей походной койки электродубинку, которую всегда держал поблизости. Черт его знает, что творится в головах у этих оранжерейных неженок? Не было дрессировщика, который не знал бы какой-нибудь душераздирающей истории о дрессированном подопечном, внезапно вышедшем из-под контроля, типа «Никогда в жизни не знал более ручного и добродушного волка, пока он не повстречал девиц с шоколадными конфетами».