«Ты слышишь меня, сука! Думаешь, я не вижу тебя насквозь?!»

— Вы меня слышите, миссис Кармоди? Вы не спите?

«Ты не спишь! Ты никогда не спишь. Ты ни на минуту не смыкаешь своих мерзких водянистых глаз!»

— Миссис Кармоди, мы готовы,— Над перилами лестницы возникло детское личико, раскрасневшееся от ожидания.— Вы не спите?

— Нет.— Алиса спустилась вслед за девочкой и двинулась к джипу. Машина была немыслимо перегружена вещами.

Старый священник повалился на подушку и наконец отпустил шутиху, увлекшую его ввысь. Он чувствовал себя одновременно удовлетворенным и опустошенным. Он был доволен скудными плодами своего недельного бдения. Все было ясно, хотя и непонятно. Но именно ясность является и ключом, и дверью. И когда Шула заглянула в комнату, чтобы проведать его, он блаженно спал.

— Эй, отец! — прошептала она. И ей ответил здоровый храп. Лицо на подушке выглядело абсолютно умиротворенным — небритым, беззубым, осунувшимся, но удовлетворенным достигнутым. Это было лицо человека, пережившего девятый вал, прошедшего сквозь игольное ушко и просочившегося сквозь трещину в зеркале, и сделавшего все это зараз, в едином порыве.

— Да благословит тебя Господь,— тихо прошептала Шула и попятилась на цыпочках, боясь разбудить измученного священника. Впрочем, она могла бы и не волноваться. Он не проснулся даже тогда, когда в церковном дворе с грохотом приземлился древний вертолет, хотя это было настолько близко от его спальни, что сирень за окном разметало во все стороны от воздушной струи.

Чтобы перевезти все пожитки Йоханссенов к дому Кармоди, Алисе потребовалось ездить дважды туда и обратно, так как в первый раз ей пришлось снять с машины большую часть груза, чтобы посадить людей. А девочка объяснила своим родственникам, что за остальными вещами миссис Кармоди вернется позднее. Алиса даже не могла припомнить, что при них было все это барахло, когда они появились здесь месяц тому назад — кожаные тюки, корзины и плетеные короба. Она попросила Нелл передать им, чтобы они не волновались за вещи, так как их постережет щенок, и залезть в машину. Все, кроме дедушки, со смехом начали втискиваться в джип. Дедушка согласился оставить всё, за исключением большого плоского барабана. Этот барабан имел более ярда в длину и представлял собой лосиную шкуру, плотно натянутую на узкую полоску сосновой древесины, которая была отпарена и согнута в правильный круг. Нелл вместе с барабаном залезла на капот, и Алиса пристегнула ее ремнем к ветровому стеклу. Она, улыбаясь, ехала на капоте, прижимая к себе барабан, который держала за перекрестие ремешков с обратной его стороны. Всю дорогу туго натянутая шкура гудела и пела, как хриплый провинциальный шансонье. И это казалось вполне нормальным, так как на барабане в иннупиатском стиле была изображена физиономия очень благообразного Элвиса.