Война не закончена! В нем сидят два фрица! Я приземляюсь как раз на их головы. Когда им удается выбраться из-под меня, они поднимают руки. Откинувшись назад, пытаюсь взять их на мушку. Мне до смерти страшно, а они смотрят на меня и улыбаются. Дурацкая ситуация. Они хотят, чтобы благодаря мне война кончилась и для них тоже. И вот мы все трое сидим в окопе — трое парней, дослужившихся до гражданки.

Один из них пожилой, за сорок; другому от силы шестнадцать. Ни у одного из них нет даже каски, просто серые кепи. Они продолжают мне улыбаться. Они рады, что я не собираюсь их убивать. А я тоже им рад, теперь у меня имеются целых два повода пойти в тыл. Я буду герой, получивший ранение и взявший в рукопашной схватке двоих пленных. Может, именно так и становятся героями.

Затем снаряды наших пушек начинают падать, как градины, утюжа наш холм. Кто-то сменил координаты и перенес огонь выше по склону. Похоже, на нас падает все, что только есть в нашем мире. Один снаряд разрывается меньше чем в десяти ярдах, и стенки окопа начинают осыпаться. Меня охватывает ужас. Это так близко, не хватало еще погибнуть за просто так. Я откидываюсь дальше назад и наставляю винтовку на фрицев. Делаю им знак убираться из окопа. Они больше не улыбаются, им не хочется уходить. Тогда вылезу я и заберу их с собой. Хочу, чтобы война для них поскорее закончилась, а я стал большим героем.

Они не двигаются с места. Тыкаю стволом винтовки под ребра пожилому и ору, чтобы он выползал. Он что-то ворчит, но начинает выкарабкиваться из окопа, а молодой следует за ним. Они оставляют свои винтовки и все время держат руки поднятыми. Я направляю дуло своей винтовки в сторону сосен. Если кто вдруг увидит, это будет выглядеть как настоящая военная сцена с залитым кровью героем, конвоирующим пленников. Улыбаюсь, показывая им, что я на их стороне, но мне слишком страшно, чтобы улыбка получилась искренней. Они должны мне доверять. Нельзя больше сидеть в этой яме, когда здесь такое творится.

Мы успеваем пройти вниз по дороге, ведущей к соснам, ярдов тридцать, когда нас накрывает уже с двух сторон. Начинает работать артиллерия фрицев, но это не танки, калибр гораздо крупнее. Мои двое немчиков падают в грязь, не опуская при этом рук. Я лежу, распластавшись, позади них. Такое впечатление, что весь мир пустился в пляс. Нужно спускаться ниже, уходить в лес, и как можно скорее. Если остаться здесь, на открытом месте, нас перебьют, как цыплят. Кричу им, чтобы они вставали и шли вперед. Они не слышат меня, не понимают, но и в противном случае они все равно не двинулись бы с места. Они стараются как можно глубже засунуть головы в грязь. Я мог бы их здесь оставить; наверное, так и следовало бы сделать. Но я успел себя убедить, что мне нужны эти пленные, и мне кажется, будто я знаю, что для них лучше всего.