Набившиеся на маршруте в автобус люди рядом со мной не садились (с меня продолжало течь) и старались ко мне не приближаться.
Скоро я очутился в линейном отделении милиции метрополитена, мне поставили стул посреди комнаты, вызвали женщину-врача.
Собралось человек шесть, и все они смотрели почему-то на мои ноги. Поглядел на них и я: на мне были полуботинки без шнурков, чужие.
Даже дети в стране советов, знали строки Галича:
А сидеть вам в Соловках и Бутырках, И ходить вам без шнурков на ботинках.– Ты, стало быть, реки зимой переплываешь? – весело спросил меня лысый майор.
– Там, где их нет, – заметил другой офицер.
И кто-то беззлобно хохотнул:
– Морж в пальто.
– Покажите мне ваши руки, – приказала врач.
Я разделся. Она осмотрела и спросила:
– Вы пытались вскрыть вены?
– Что вы! – возразил я. – Позвольте вам все объяснить.
– Ты сначала мне объясни, кому шнурки подарил, – сказал майор.
И я, ничего не утаивая, поведал им свою скорбную повесть.
Когда я умолк, в комнату вошел пожилой старшина и что-то зашептал майору на ухо.
– Так ты не беглый? – спросил меня майор.
– Боже упаси. Вот мой домашний телефон, в доме сын Илья и бабушка Мария Федоровна. Жена уехала в командировку в Ярославль.