– Понимаю, что вам больно это признавать, но у вашего отца определенно был мотив…
– Не переживайте. Как только он выйдет, я сведу с ним счеты. – Он погасил сигарету в пепельнице Унглауба, на которой было написано «Октоберфест-73». – Где вещи матери? Платье, сумочка… Вы должны мне все вернуть.
– До окончания следствия я не имею права отдать вещественные доказательства.
Винченцо встал и направился к выходу. Он уже взялся за дверную ручку, когда комиссар его окликнул:
– Господин Маркони! – Голос звучал мягче, почти просительно. – Прошу вас, задержитесь.
Уже одно это «прошу» насторожило Винченцо. Он застыл, не отпуская дверную ручку.
Унглауб подошел к шкафу и вытащил сумочку Джульетты. У Винченцо кольнуло сердце. Сумочка была в идеальном состоянии – ни единого пятнышка крови. Унглауб поставил ее на стол и попросил Винченцо приблизиться. Юноша медлил. Унглауб вытащил из сумочки светло-серую тетрадь, перевязанную лентой.
– Ваша мать вела дневник, вы знаете об этом?
Винченцо вернулся к столу. Унглауб протянул ему тетрадь, но отдавать не спешил, смотрел в глаза юноше, будто хотел удостовериться в серьезности его намерений. Винченцо вырвал у него тетрадь. Открыл. На первой странице синими чернилами были написаны имя, фамилия, адрес. Далее начинались записи. Словно чья-то железная рука сдавила Винченцо горло. Он закрыл дневник. Никто не имеет права это читать. Унглауб смотрел ему в глаза, он явно что-то знал. Винченцо сел и снова открыл тетрадь. Прочитал и задохнулся.
Винченцо уставился на комиссара, который так и не спускал с него глаз. Только сейчас Винченцо понял почему.
Он вскочил, рванул дверь, промчался по коридору, выбежал в ночь. Струи мокрого снега хлестали по лицу, но он ничего не чувствовал.
Ничего, кроме черной пустоты внутри.
– Так ты знал?
Винченцо схватил Джованни за воротник. Дневная выручка, которую дядя только что извлек из кассы, разлетелась по полу.
– Нет!