Он вернулся с хересом, за ним по пятам шла пожилая женщина в цветастом переднике, с подносом в руках.

– Ну уж нет, мистер Джералд, нечего отвлекать юную леди напитками. Сами знаете, каково носить горячую еду по этим коридорам – ваш суп уже почти остыл. – Она поставила суп на стол и окинула Полли проницательным взглядом. – Доброе утро, мисс.

– Херес можно и в суп подлить, – отозвался он.

– О, как вам угодно, ваша светлость! Птица остывает. Через десять минут принесу.

Когда она ушла, он разлил херес по бокалам и объяснил:

– Вечно она мной командует. Но из лучших побуждений.

– А я уж думала, она скажет вам: «Не умничай».

– На такой упрек я мог бы нарваться, даже если бы просто возразил ей. Нянины привычки живучи.

– Она была вашей няней?

– Да, была. Всегда жила здесь. Почти всю свою жизнь заботилась о нас. Вот еще одно.

– О чем вы?

– Теперь я должен позаботиться о ней.

Суп был из консервированных грибов, оба подлили в него хересу.

– После обеда, думаю, мы пройдемся по дому, – заговорил он. – Здесь есть комнаты, где я сам почти не бывал, и, полагаю, большая часть в ужасном состоянии.

– Видимо, по этой причине продать дом будет непросто.

– Продать? Я не могу его продать. Он завещан мне через какой-то непонятный трастовый фонд, и это значит, что избавиться от него нельзя.

– А-а! – Теперь она поняла, почему у него такой отсутствующий вид. – Может быть, поможет Национальный исторический фонд? – О нем она слышала от Каспара.

– Они к нему и багром не притронутся. Дом не только в кошмарном состоянии, но и сам по себе кошмар.

– И как же вы намерены поступить?

– Не знаю. Зависит от… кое-чего. Еще не решил.