– Что это значит?

– Попозже объясню. Не хочу сейчас об этом говорить. Расскажите мне, как прошла у вас неделя.

И она рассказала про студию и ее владельца. Ей казалось, что получится забавно, но увидела, как зло он нахмурился, глядя на дорогу горящим взглядом.

– Возмутительное хамство, – оценил он, – но вы, видимо, по долгу службы часто сталкиваетесь с подобным.

– Беда в том, что я потеряла заказ, и Каспар и прочие недовольны.

– Что в этом угнетает, – продолжал он, словно не слышал ее, – так это то, что он понятия не имеет, кто вы такая. Но полагаю, людям этого сорта все равно.

Через несколько миль он спросил:

– А женщины бывают такими же, как этот человек? То есть обращают внимание в первую очередь на внешность мужчины?

– Мне кажется, таких немного. То есть разумеется, они обсуждают мужскую привлекательность и все такое.

– Правда? Вот и я так думал.

– Ну, по крайней мере, в книгах они так делают. Но я не знаю, насколько им можно доверять.

После еще одной паузы он сказал:

– Как выяснилось, у моей матери имеются собственные средства. Так что у нее все хорошо, она преспокойно сможет жить на юге Франции, если пожелает. А жить здесь она не хочет совершенно.

– Значит, она намерена продать дом?

– Дом? Ну, его, в сущности, отец оставил мне. В том-то и дело. А денег не оставил – нечего было оставлять.

Он свернул с шоссе на дорогу, которую она поначалу приняла за проселочную, но когда впереди показались старые деревья по обе стороны, стало ясно, что это подъездная аллея к дому, которой пользуются редко. За аллеями с обеих сторон виднелся парк – опять-таки с вековыми деревьями, большей частью мертвыми или умирающими. Примерно через четверть мили территория парка сменилась лесом, ветви высоким пещерным сводом нависли над аллеей. Машина вынырнула из этого леса, одолела крутой поворот, и Полли увидела перед собой еще один парк с огромным зданием вдалеке. Оно было желтоватым, с тремя квадратными башнями. Здесь деревья вдоль аллеи были спилены, бревна лежали на обочинах. Ехать до здания пришлось дольше, чем показалось поначалу: машина тряслась на ухабах аллеи уже несколько минут, а оно как будто не приближалось, но понемногу стало видно, как поблескивают оконные стекла в холодном свете, и Полли разглядела, что стены сложены из светлого кирпича – кажется, стандартного керамического, из Лондонского бассейна, с каменной облицовкой, а башни – из розового, с зубцами и бойницами. С виду строение казалось больницей или эдвардианским отелем, и, похоже, ничего более уродливого она в жизни не видела. Джералд не говорил ни слова, но когда до здания оставалось ярдов сто, остановился и заглушил двигатель. В тишине она различила далекий грачиный грай.